Книга Сестра грифонам, страница 224 – Джен Уильямс

«Вода спокойна. Пора посмотреть, дитя».

Киллиан испуганно поднял голову. С нижней ветки дуба Орешек смотрела на него бледно-голубыми глазами.

— Ты так редко говоришь со мной, что я забываю, что ты это умеешь, – тихо сказал он.

Птичка клюнула ветку.

«Ты тянешь время».

Киллиан вздохнул:

— Ладно.

Он подался вперед и встретился взглядом со своим отражением. Вода в пруду была зеленой, а день – пасмурным, но Киллиан привык читать по поверхности луж, озер, прудов – даже в быстрой реке можно различить, где верх, а где низ. Киллиан увидел свое лицо, искаженное тревогой, и завитки рогов, торчавшие из растрепанных волос. Ярко-синяя краска принцессы Эпоны сошла, а под ней… проступила другая синева, особенно заметная на заостренных кончиках рогов, похожая на синеву васильков и раннего весеннего неба. Без особой надежды Киллиан потер ее пальцами, но она осталась на месте.

— Вот и все. Я траун. – Ему почему-то захотелось смеяться, но тут же перехватило горло, и он тяжело сглотнул. – Вот Эден обрадуется-то, когда узнает! Он был прав: меня нельзя выпускать на Тропы. И вообще в Дикий лес.

Орешек слетела со своего насеста и села на траву у его ног.

— Что со мной теперь будет?

Он не ждал ответа, но галка заговорила, а ее голос, раздавшийся у него в голове, звучал заботливо и ничуть не гневно.

«Дикий лес уже встревожен, – сказала она. – Он обернется против тебя. Но это твой путь, которым ты должен пройти, Киллианос».

Киллиан изумленно моргнул. Как она узнала его полное имя? Только Друиданнон звал его так.

— Что ты хочешь сказать?

Но если галка и знала что-то о будущем Киллиана, то знанием не поделилась, а порхнула в темную листву и скрылась. Скоро и Киллиан покинул зеркальный пруд и вернулся на Тропу.

* * *

Левен было велено присматривать за конем, чтобы тот вел себя тихо, но оказалось, что гнедой и не собирался шуметь; после суматошного бегства из Галаброка он проявлял исключительное послушание. Он стоял там, где его поставили, и, опустив голову на длинной мускулистой шее, отрешенно смотрел в землю большими темными глазами и даже не щипал травку, растущую в этом уголке Дикого леса. Видя, что бежать конь не собирается, Левен села на пень и попробовала вернуть силу титанов в свои рудные жилы.

— Ну, давай же, – ворчала она, глядя на ладони в серебристо-голубых линиях. – Я знаю, что ты здесь. Хватит валять дурака.

Киллиан ушел на разведку, искать безопасную Тропу. По их следу идут сейчас все кому не лень – атхорны, люди королевы Гвенит, солдаты из Галаброка, так что ни один уголок Дикого леса теперь не являлся безопасным, по крайней мере надолго. Эх, если бы Левен снова стала герольдом… Полетела бы сейчас в Галаброк, вытащила оттуда королеву Сени за волосы и бросила на камни, а ее крепость превратила бы в кровавые руины. Но сила оставила ее.

Левен чувствовала энергию. Та пульсировала у нее внутри, стесняя грудь. Она потянулась за ней… и ничего.

— Проклятье. – Левен встала и торопливо вытерла руки о брюки. Боль и паралич, вызванные ядом королевы Сени, прошли. А бессилие – неужели оно сохранится навечно? Или это не от яда? Может, это продолжение болезни, которая началась в Стратуме с видений снега и грифонов? – Твою мать.

— В империи все так много бранятся?

В прогалине между деревьями показалась женщина. У нее были темно-рыжие волосы, а из висков поднимались длинные тонкие рожки-спирали. Она была одета в поношенное дорожное платье и держала в руках длинный деревянный посох с нанесенными краской зелеными кольцами. Левен сжала кулаки.