Книга Воин тумана, страница 123 – Джин Родман Вулф

Я отпустил кузнеца, он пошатнулся, но не упал, и я заметил, что из спины у него торчит дротик. Потом он все-таки рухнул навзничь, и наконечник дротика на два пальца вышел у него из груди; наконечник был кованый и поблескивал при свете горевшего в горне огня. Кузнец перевернулся на бок и затих.

В дверях стоял один из рабов Спарты; в руках у него был второй дротик.

— Спасибо, – сказал я ему. – Ты мне спас жизнь.

Поставив ногу на мертвое тело, он опустил оружие и вытер лоб кожаным фартуком кузнеца.

— Это моя деревня, – промолвил он. И добавил: – И эти наконечники он выковал.

— Но он хотел убить меня! А ведь я вовсе не собирался ему вредить.

— Он считал тебя опасным – ведь если бы заметили, как он разговаривает с чужеземцем, ему грозила бы неминуемая смерть. Как и мне, если меня заметят наедине с тобой.

— Ну что ж, тогда об этом никто не узнает, – сказал я.

Мы оттащили тело кузнеца в угол, чтобы его не было видно с порога, и спрятали там по мере возможности. Потом присыпали кровь пылью, и мой новый знакомый вывел меня через заднюю дверь во двор, где нас загораживали от чужих глаз наковальня и груды угля.

— Ты меня не помнишь? – спросил он.

Я только головой покачал:

— Все почти сразу забываю.

— Так ты говорил и тогда, когда мы видели чернокожего бога. Я Кердон, Латро. Книга твоя все еще при тебе? Возможно, ты что-то написал обо мне, хотя я велел тебе этого не делать.

— Так, значит, мы с тобой друзья? И ты именно поэтому спас меня?

— Возможно, мы станем друзьями, если ты выполнишь свое обещание.

— Если я что-то обещал тебе, то непременно сделаю это. Или, если хочешь, дам тебе взамен все, что ни попросишь. Ведь ты спас мне жизнь!

— Тогда пойдем со мною в святилище Великой Матери нынче же ночью. Это недалеко.

И тут я услышал рядом то ли легкий шелест женского платья, то ли сухое шуршание змеиной шкуры. Потом все стихло, и, оглядевшись, я ничего не заметил.

— Я бы с радостью, – сказал я Кердону, – да только мы ведь снова выступаем в поход и сегодня к вечеру, наверное, будем далеко отсюда.

— Но если такая возможность все же представится, ты пойдешь? Ты не забудешь?

— До вечера не забуду. А вот к завтрашнему утру, скорее всего, уже ничего не буду помнить.

— Ладно, я дам тебе знать, как только лагерь уснет. Твоя рабыня на нас доносить не станет, а спартанец, с которым ты делишь палатку, слишком болен, чтобы заметить твое исчезновение. – Он встал, собираясь уходить.

— Погоди, – сказал я. – Скажи, как все-таки ты очутился здесь именно в тот момент, когда мне грозила смерть?

— Я следил за тобой еще с Мегары, зная, что разговаривать с тобой о чем-либо бесполезно, и ждал, когда мы доберемся сюда. Я знал, что мы обязательно будем проходить здесь, потому что наша деревня находится на пути в Спарту и принадлежит Павсанию. Когда я увидел, как ты уходишь без охраны, то понял: это мой единственный шанс. И пошел следом, рассчитывая поговорить с тобой с глазу на глаз. Что и произошло, хвала милостивой богине.

Я не понял и спросил:

— Эта кузня принадлежит регенту?

— Ну да, и эта деревня, и поля, и все мы тоже. Я еще, по просьбе Кихезиппа, помогал перенести к вам в палатку того укушенного гадюкой спартанца. Неужели ты не узнал меня?

— Нет, – покачал я головой.

— Да, наверное… Ладно, мне пора. Но ночью я приду непременно. Не забудь!