Книга Эллиот, страница 7 – Мая Сара

Я взглянула на свой рюкзак. Он лежал у кровати, там же, где я его и оставила. Местная полиция нашла его во внедорожнике отца и передала нам. Моя школьная сумка стала свидетелем произошедшего с папой. Замечательно. И как мне носить рюкзак в школу?

На выходе из комнаты я остановилась и взглянула в зеркало. Вид у меня был, мягко говоря, ужасный. Волосы мокрые, форма, как и я сама, вся помятая. Лицо уставшее, однако глаза не опухли, а нос не покраснел.

Ведь я не плакала.

Мама не переставала рыдать после того самого звонка. Но я не проронила ни слезинки. Почти не разговаривала и ничего не ела вот уже два дня. Однако слез не было.

Я вышла из комнаты и хлопнула дверью, оставляя мысли позади. Заглянула в гостиную, убедилась, что мама еще спит, и подошла ближе. Мама тихонько посапывала с опущенной головой, сидя в кресле отца и закутавшись в плюшевый плед. На скулах виднелись следы высохших слез, прямой нос покраснел, и кожа вокруг него иссохла. Мама так и не притронулась к ужину, который я оставила на кофейном столике. Множество скомканных салфеток валялось на ковре, на подлокотниках кресла и даже на пледе.

События после смерти отца разворачивались быстро. Мама хотела закончить со всем как можно скорее. Она отказалась от вскрытия и традиционных похорон, однако согласилась на кремацию.

Субботнее утро мы провели в участке.

А вчера нам передали урну с его прахом.

Слишком быстро.

Я видела его. Видела своего папу, его безжизненное тело и раны от последнего удара. Запоминала черты его молодого лица, загорелую кожу, длинные ноги и рыжеватые волосы, стянутые в низкий хвост на затылке. Прикасалась к его бесчувственным рукам. Смотрела, как его накрыли простыней и укатили прочь. Однако даже это не вызвало слез.

Возможно, мне нужно время. Но, может, я просто бессердечная корова.

Выйдя из квартиры, я спустилась по пыльным ступеням подъезда. Небо уже затянуло плотными облаками. Чувствую, грянет мощный осенний ливень, но возвращаться за зонтом не хотелось.

Я достала телефон, вбила в навигатор адрес школы, вставила наушник в ухо и зашагала вперед. Моя школа находится всего в пятнадцати минутах от дома, но запомнить путь за последний год мне так и не удалось. Привычное дело. С самого детства я терялась даже в хорошо знакомых районах. Мой отец диагностировал у меня топографический кретинизм. Различные врачи лишь забавлялись и говорили, что все пройдет с возрастом.

В детстве меня повсюду таскал за собой Аксель, с ним я не терялась. Но после его… ухода я передвигалась самостоятельно, за исключением тех случаев, когда отец устраивал «тесты на выживание».

Через шестнадцать минут я добралась до самой обыкновенной двухэтажной школы нашего района. Как только вошла, в нос ударил знакомый запах из столовой. Смесь из «ароматов» соленой каши, сладкого черного чая и масла на черством хлебе.

Занятия вот-вот должны были начаться, и шумный коридор был забит учителями и их учениками. Кто-то разговаривал между собой, кто-то бегал и дурачился, кому-то за это делали замечание. Некоторые ученики умоляли преподавателей о втором шансе, другие же делали вид, что никакую контрольную работу не провалили.

Я смотрела только вперед. На меня же оборачивался почти каждый. Кто-то бросал взгляды исподтишка, кто-то пялился без стеснения. В нашем районе любая новость разлетается со скоростью света. Не пройдет и часа – и вот даже помойная крыса знает, что вчера ты заказал пиццу с ананасами и ветчиной.