Книга Путь Скорпиона, страница 230 – Павел Волчик

Ахти почувствовал жуткий холод клинка, который вонзился в кожу над бровью. Его руки и голову держали, он зажмурился и сжался, пытаясь быть далеко, очень далеко от этого места.

Вжу-у-ух! В воздухе что-то пронеслось с низким гудением. Будто луна сорвалась с неба и, сверкая серебряным матовым блеском, разрезала темноту.

Силли вскрикнул, выронил нож. Тёплые капли упали Ахти на лицо. Он распахнул глаза и увидел Силли, держащегося за сломанную руку. Силли сморщился и плакал.

Тух-тух! Два глухих удара. И те, кто держал Ахти за руки, упали и, воя, катались по песку.

Матовый блеск. Гудение. Крохотная луна влетела в толпу оборванцев, избивающих Мура, закружилась, награждая их шишками, и они разбежались, визжа от боли.

Бугай, сжимающий окровавленную руку, вытаращил глаза на этакую невидаль и, спотыкаясь, побежал прочь, к городским стенам. Шар описал дугу и, как жалящая пчела, чиркнул беглеца пониже спины – чтобы бежалось шибче.

Выполнив, что до́лжно, шар послушно вернулся в руку хозяина.

Анемед сжал в ладони горячую сталь. Шагнул вперёд из тени и снял капюшон, обнажив белую голову.

— Ты? – вымолвил Ахти и, покачиваясь, поднялся.

— Я, – тихо ответил юноша.

Его рука дрогнула, и тяжёлый шар упал к ногам.

Услышав шёпот и невнятное бормотание, Ру-Ру откинула занавеску и вышла из главного шатра.

Свет очага, у которого грелся Ориоль, осветил четыре юные фигуры, на вид до того несчастные и чумазые, что Рузиль приняла их за местных попрошаек.

Ей хватило нескольких мгновений, чтобы узнать Ахти – паренька, который пришёл с Гаспаром. Иви она вообще спутала с мальчишкой, хотя сама же ещё утром аккуратно остригла ей волосы. Двух других не знала вовсе. Особенно подозрительным выглядел худосочный юноша в накинутом капюшоне: выцветший какой-то и, в отличие от остальных, не выпачкан в пыли.

— Входите, – сказала она устало, приподнимая полог.

Замарашки вошли. Мур вытер расквашенный нос.

— Хлеб и мёд этому дому! – гнусаво поприветствовал хозяев мальчик и покосился на огромного полосатого зверя, лежащего у ног командира кулкури. Звероящерица лениво подняла голову, по-собачьи принюхалась и широко зевнула, раскрыв огромную, полную острых клыков пасть.

Ориоль коротко взглянул на вошедших, присвистнул, и его внимание снова сосредоточилось на пламени костра.

Иви по-хозяйски вытерла ноги и уселась на краешек бревна.

— Говорила я, что это дурацкая идея – отпускать её одну, – сказала Ру-Ру.

— Она, похоже, не одна, а с целым отрядом, – усмехнулся Ориоль. – Если кулкури не может защитить себя во дворе, как он защитит других на поле брани? В Афалине прошла часть моего детства, не самая весёлая, но крайне ценная…

— Да уж, настоящие защитники, – сказала Ру-Ру и поднялась, чтобы получше рассмотреть побитые лица. – Все к Фархаду. Немедленно.

— Между прочим, – не тронулась с места Иви, – мы их проучили. Не сразу, конечно, и не поодиночке.

— Их? – сложила Ру-Ру на груди руки. – О ком это ты, милая?

— О Стрижах. Редкостные подонки. Ловили бывших исполинцев и уродовали их.

Ориоль наконец оторвался от созерцания пламени. И ещё раз оглядел гостей. Его взгляд остановился на Муре, а точнее, на его правой руке, которую тот по привычке прятал под лохмотьями.

— Что ж, защищать слабых – это по нашей части, – сонно произнёс Ориоль.