Книга Путь Скорпиона, страница 43 – Павел Волчик

Тойво посмотрел на скакуна, от вида которого у него и на расстоянии коленки подгибались, затем на золото. И выбрал последнее.

Фархад взял из рук мальчика уздечку. Конь последовал за ним без промедления, но, едва приблизившись к лекарю, не удержался, потёрся мордой о плечо хозяина.

— Бомбей, мой мальчик. Я скучал.

Ахти громко сглотнул.

— Постой-ка, бедуин, а как же мазь? – спросил Тойво, пробуя колечки на зуб.

— Пришли ко мне мальчика на следующей неделе. Мне нужно время, чтобы приготовить лекарство.

— Ты же сказал, я буду спать спокойно уже сегодня. А ещё, что ты никогда не врёшь…

— Это не ложь, это поэзия. Ты что-нибудь слышал о бедуинской поэзии, друг мой? Она полна метафор и преувеличений. Умей отличать одно от другого.

— Вот тебе и порча! Ха! – повторял Тойво по пути в «Мамочкин приют». – Вот тебе и проклятие! Так выгодно сбыть какого-то там коня и получить годовую выручку!

— Он не «какой-то там конь», – возразил Ахти и вздохнул. – Мне будет его не хватать.

— Тебе, парень, нужно жениться на кобыле. Она нарожает тебе маленьких кентавров, и ты будешь их нянчить.

— Кто такие кентавры?

— Кто? Это ж ты у нас с Зелёной Пирамиды! Гаспар говорил: у вас там всякого обучают в школе.

— Про кентавров я ничего не слышал, – нахмурился мальчик.

— Оно и ясно. Небось в носу ковырялся. Старина Тойво всяким там наукам не обучен, зато много чего повидал и много чего слышал.

Он высоко поднял палец:

— Кентавриус – это наполовину человек, наполовину лошадь. Жрёт он только растения, к мясу не притрагивается, притом яблоки на дороге оставляет конские.

— Что же, он дикий или разумный?

— Разумный! Книги и свитки обучен читать. Воин хороший, так как быстр и не может с лошади рухнуть. До девок шибко охоч. Как увидит какую красавицу, в нём конская природа просыпается.

— Где ж такие живут? – поморщился Ахти.

— Почём я знаю! За Горьким морем мало ли невиданных стран? Там и обычаи не как у нас, раз бабы до коней охочи.

— Брехня, – улыбнулся мальчик. – Ничего такого нет.

— А гладышей тоже нет? У?

Ахти посмотрел на Тойво серьёзно. Промолчал.

По возвращении они встретили у трактира старуху Ку-Ку. Она бродила по двору и звала Пумми:

— Кис-кис-кис, мой блохастик. Где же ты? Кис-кис!

Заслышав их голоса, она обернулась:

— Третий день не возвращается наш касатик. Видать, волки или лисы его утащили.

— Волки или лисы? – хмыкнул Тойво. – Да он у них в горле застрянет.

— Пумми осторожный, – добавил Ахти. – И у него есть лазейка под крышей в конюшне. Он обычно там прячется.

Мальчик и старуха походили ещё по округе, позвали, но кот так к ним и не вышел.

— Кот, – пробубнила Кукушка. – С кота-то всё и начнётся.

— Что? – не расслышал парень.

— Смотри в оба, Ахти, и держи ухо востро. Времена грядут непростые.

— А когда они были простые? – пожал плечами мальчик. – Тойво продал коня. Хотя бы деньги теперь есть.

— Деньги? – старушка усмехнулась. – Посмотрим, какие они на вкус.

С первым морозцем на тракте воцарилась мёртвая тишина. Через пару недель после исчезновения Пумми мальчик вышел из трактира и прислушался. Из кустов доносился жалобный вопль, спутать который можно было только с заунывным пением пилы.

Ахти раздвинул ветки и увидел, нет, не кота – грязный комок слежавшейся мокрой шерсти. На парня уставились два слезящихся глаза, в которых уже не было мольбы о помощи, только зеленоватый туман.