Книга Четыре месяца темноты, страница 130 – Павел Волчик

— По-моему, он просто пытается отдохнуть за чужой счет, – сказал Озеров и тут же добавил: – Если есть хотя бы крошечная вероятность того, что кто-то из моих учеников станет врачом, и я сумею научить их мыть руки перед осмотром пациентов, – значит, время потрачено не зря.

Она опаздывала. Но ей совсем не было стыдно.

«А как может быть иначе? – думала она с недовольством. – Учителя ждут каникул чуть ли не больше учеников, это повод наконец замолчать, прервать бесконечное мелькание лиц, побыть в тишине, вспомнить, что такое дом, и упиться сном. И вдруг тебя заставляют ехать в полупустую школу, ходить по мертвым кабинетам, работать с документами и журналами, посещать многочасовые бессмысленные собрания с такими же измученными педагогами. А еще у нас неравные шансы. Не все мои коллеги таскают под диафрагмой маленького человека».

Ей так и не удалось посетить врача. Из-за сотни проверок ее хотя бы раз в день вызывали в школу.

Она миновала вахтера и, как через волну, прошла сквозь звук из динамика. Монгол вертел отверткой, разложив на столе детали разобранного радио, которое неизвестно как продолжало работать.

— Привет, Фаина Рудольфовна! Осторожнее на ступеньках, золотая.

«Вечно довольная физиономия, – успела она подумать. – Как у сытого кота».

На третьем этаже она остановилась, чтобы отдышаться.

Учительница миновала еще один лестничный пролет. У самого входа в актовый зал она наткнулась на директора и завуча. Они неторопливо обсуждали что-то, когда их внимание привлекли шаги учительницы истории. Фаина выругалась про себя.

— Опять опаздываем на конференцию, Фаина Рудольфовна, – монотонно произнесла Мария Львовна. – Для кого мы их проводим? Не понимаю.

«Уж точно не для меня».

— Фаиночка, ну всех же заранее предупреждали, – добавила Маргарита Генриховна менторским тоном, в который подмешивались нотки материнского беспокойства.

Фаина слышала, что беременные женщины, переживая сильнейшие колебания настроения, способны на убийство. И суд, учитывая это обстоятельство, даже смягчает приговор.

— Ох, ну простите…

«Что-то вы и сами не торопитесь».

Фаина вошла в полный зал.

Место было только в передних рядах, и она вынуждена была, согнувшись, пробежать перед сценой. Наконец она села и только тогда смогла вникнуть в то, о чем рассказывал выступающий.

Сегодня многим поручили делать доклады, в которых обязательно должны были звучать слова «инновации», «аннотации», «аттестации» и тому подобные, но докладчик, видимо, решил поднять какую-то болезненную для него тему. Он делился личным опытом и наблюдениями, у него не было даже заранее подготовленной презентации, только листок с текстом. Слушать его было непривычно, потому что он назойливо пытался донести залу какую-то волнующую мысль, а принято было прочитать доклад и уходить. Фаина сощурила глаза и узнала в докладчике Кирилла Петровича. Он говорил серьезным до смешного голосом:

«…Я стараюсь смотреть на эту проблему исходя из того образования, которое имею. Мне приходилось много работать с разными формами стресса – обездвиживание одна из самых травмирующих форм.

И вот ученики сидят перед нами, и им, особенно младшим, спустя пару часов приходится бороться с одним из тяжелейших стрессов – невозможностью свободно передвигаться по классу.