Книга Четыре месяца темноты, страница 17 – Павел Волчик

Прозвенел звонок.

Вокруг сновали дети с громадными рюкзаками и мешками со сменной обувью. В душном воздухе стоял гвалт, состоящий из звонких ребячьих голосов, смеха, топота, ругательств, песен. Кирилл забыл, как шумно бывает в школах. Он все еще не верил, что решился сюда прийти, и понятия не имел, что его ждет впереди.

Прошло десять минут, двадцать, полчаса.

В коридоре висела доска почета: лучшие учителя гимназии. Он насчитал около пятнадцати фотографий. На них были люди преклонного возраста. Учителей в школе гораздо больше – значит ли это, что те, кто не попал на доску, действительно хуже?

Наконец в коридоре появилась женщина средних лет с прической, на которой не хватало только блюда с фруктами и поющих канареек. На студенистом лице в подобии улыбки искривился ярко накрашенный рот. Тусклые глаза смотрели на мир с подозрением. Она шла, неспешно переставляя тяжелые ноги на высоких каблуках, и услышать ее можно было задолго до того, как она появилась в зоне видимости. В руках завуч держала папку, такую толстую, как будто там хранилась история всей ее жизни.

Озеров поднялся. Она окинула его кислым взглядом.

— На собеседование?

Кирилл кивнул и перекинул рюкзак через одно плечо.

— Даже сменку не удосужился принести… – заложила его охранница.

Взгляд завуча из подозрительного сделался презрительным.

— Это не дело. Но на первый раз простим. Пропустите его, Наталья Павловна.

«Ну и спектакль!» – поморщился Кирилл, следуя за плывущей в сторону лестницы фигурой.

…Его даже не удостоили аудиенции директора. Заведующая учебной частью смотрела на него с недоверием, будто на диковинного зверя. Они сидели друг напротив друга в небольшом кабинете, в котором наблюдался идеальный порядок. Она бесцеремонно разглядывала его во время разговора, а он чувствовал себя, как на рентгене.

— Ну-с, покажите диплом.

— Пожалуйста.

— Синий?

— Как видите.

Он искренне хотел не раздражаться на звук ее голоса.

— А к нам приходила девочка из Большого Университета с красным.

— И где же она?

— Она ждет ответа. Мы еще думаем, кого брать.

Завуч откинулась на спинку кресла и размякла, заговорила очень медленно, не спеша:

— Красный лучше, чем синий.

Озеров не выдержал:

— С каких пор цвет диплома делает человека хорошим учителем?

Он понимал, что говорит слишком резко, совсем не так, как должен разговаривать соискатель с работодателем, однако заведующую это не смутило, и она ответила:

— Мы тут готовим медалистов. Учитель должен быть примером… Ну-с, а у вас совсем нет преподавательского стажа?

— Я вел у студентов лекции на последних курсах магистратуры.

— Что вы преподавали?

Он невольно наклонился вперед и положил локти на стол:

— Я рассказывал студентам о том, как устроен мозг. Как он работает и как им пользоваться.

— И как, помогло? – Женщина издала хриплый звук, слабо напоминающий хохот, – кажется, «механизм смеха» уже давно заржавел и бездействовал. В глазах ее не было никакого интереса, так что Кирилл понял: отвечать не обязательно. Однако ответил:

— Да, помогло. Это были не основные занятия. Они ходили ко мне, потому что им стало интересно. К тому же их способность запоминать улучшилась, когда мы начали изучать процессы краткосрочной и долгосрочной памяти.

Она уже не слушала его и продолжала свою песню: