Онлайн книга «Четыре месяца темноты»
|
Землеройка — Двенадцать, двенадцать, двенадцать! – кричала Люба, сбегая вниз по ступеням. – Слушайте все! Начало света! Начало света! Двенадцать, двенадцать, двенадцать! Вся школа ходила на ушах. Мир весело вертелся. Максим Кукушкин спускался по лестнице в жилетке и бабочке. Девочка чуть не сбила его с ног. У Максима пухлые детские щёки, любопытные глаза, а волосы всегда лежат набок так, словно мама расчёсывает его утром целый час. В пятом классе над ним смеялись, но когда он в конце года вышел на сцену и запел высоким тенором в микрофон: «Jama-a-a-a-ica! Jama-a-a-a-ica!» – и принялся пританцовывать, да так уверенно, словно выступает уже много лет, его вдруг зауважали. Взрослые думают, что у этого мальчика всегда хорошее настроение, и это почти правда. Он защищает девочек и умиляется на хамелеонов и лемуров. Прошлым летом он с отцом ездил на Мадагаскар. Об этом Максим может говорить и думать чаще всего. Парнишка, забывшись в потоке внутреннего восторга, не замечает, как поскуливает и напевает слова известной песни. Он пританцовывает и щёлкает по ступенькам каблуками, увлечённый музыкой, которая звучит у него в голове. Он не волнуется, что кто-то может услышать и увидеть его. Его руки держат невидимый микрофон, перед ним целый стадион, он спускается по загорающимся неоновыми огнями ступенькам… — Двенадцать, двенадцать, двенадцать! — Не кричи, ты мешаешь мне петь! — Ты что, ничего не знаешь? — Нет! А что я должен знать? — Бежим со мной, скорей! Сегодня день волшебства. Они пересекают лестничный пролёт и натыкаются на учителя биологии. — Кирилл Петрович, скорее идёмте с нами! Мы ещё можем успеть. Они увлекают его следом за собой. В рекреации тесно, все уже толпятся в ожидании чуда. Дети окружают молодого учителя и наперебой засыпают его вопросами. Кому-то нужно попить воды, кто-то хочет порисовать на доске, а кто-то – просто посидеть в классе. Кирилл Петрович отвечает односложно «да» или «нет» и пытается прорваться к дверям. Вдруг дети объединяются, шепчутся и отправляют к Озерову своего посла. Это новенькая девочка с волосами как пружинки. — Вы знаете, какое сегодня число? — Двенадцатое декабря, – говорит Озеров, ожидая подвоха. — Не просто двенадцатое декабря, – говорит она, сделав загадочное лицо, и продолжает шёпотом: – Сегодня волшебный день, который больше не повторится. Двенадцатое число двенадцатого месяца двенадцатого года. Она вдруг широко открывает глаза и закрывает ладошками рот. — Сколько-сколько? Все начинают тесниться и смотрят на часы. — Чего вы ждёте? – спрашивает Кирилл Петрович улыбаясь. — Двенадцати часов двенадцати минут! Ох, осталась минута! Кирилл Петрович, вставайте, скорей вставайте с нами! Дети стали образовывать круг. Люба развела в стороны руки. Слышался радостный смех и оживление, нетерпение оттого, что вот-вот будет 12.12.12 в двенадцать часов двенадцать минут. — Что же случится? — Чудо! Чудо! Единственный раз во вселенной! Они увлекли его, схватив кто за руку, кто за рукав, и поставили в общий круг. Каждый из них был Озерову по пояс. Люба стояла рядом с ним, а её новая подруга напротив. Внезапно в круг буквально втолкнули школьного психолога Агату Матвеевну, она смущённо поправила волосы, засмеялась и встала рядом с детьми. Землеройка заметила, что они с Кириллом Петровичем странно переглянулись. |