Онлайн книга «Четыре месяца темноты»
|
— Тогда для тебя подойдёт другая история. О человеке по имени Савл. Он гнал первых христиан, сажал их в тюрьмы и даже наблюдал, как иных побивают камнями. Представь себе, он был убеждён, что тем самым служит Богу. Проще говоря, он совсем не подозревал, что мчится в противоположном направлении… Кирилл подался вперёд. — И что с ним стало? — По дороге в Дамаск, куда он ехал с намерением погубить учеников Христа, его ослепил яркий свет, и Бог сказал ему прямо: «Савл, зачем ты гонишь меня? Трудно тебе идти против рожна». Скоро к этому человеку вновь вернулось зрение, до сих пор он известен нам как апостол Павел, самый упорный и смелый ученик Христа. Они посидели в тишине, только слышно было, как на кухне позвякивает посуда. Боль не оставляла выбора, и молодой человек сказал: — Наверное, я тоже не знаю, куда мчусь. Если бы меня ослепил свет с неба и Бог прямо сказал мне, что делать… Но на меня всего лишь упала дверца от старого шкафа, и пока я не знаю, почему это случилось… Отец Матвей подошёл к нему и, наклонившись, взял за плечи: — Терпение, мой друг. Иногда лучше на время ослепнуть, чем думать, что ты всё уже на этом свете видел и знаешь. Фаина Она пересекла дорогу, прошла через железную калитку и оказалась за оградой соседней гимназии. Настроение было дурное – надо же довести её до такого наваждения: все эти мысли и сны о мальчике-пророке, все эти записи, сделанные ручкой-невидимкой! Теперь пришло время расставить всё по своим местам. Фаина думала, что ей придётся заходить в местную учительскую, где у неё было немало знакомых, и расспрашивать о зеленоглазом мальчике, из-за которого она чуть не поверила в собственное безумие, но на этот раз ей сопутствовала удача. В гурьбе мальчишек, играющих во дворе, Фаина без труда узнала барахтающегося в сугробе маленького «пророка». Она даже удивилась, как легко на этот раз нашла его. Через минуту зеленоглазый паренёк буквально был припёрт к стенке, причём так, что ноги его болтались. — Ну-ка скажи своё имя, малец. — Кеша. Я ведь вам уже говорил! Почему вы прижали меня к кирпичам? — Помолчи! Сейчас я буду задавать вопросы. А ты – чётко отвечать мне на них. Понял? Он испуганно кивнул. «Что же спросить? – растерялась Фаина. – Реален ли он или нет? Ясное дело, что реален». — Ты учился в школе напротив? — У… учился, – начал заикаться мальчик. – Вы вели у меня историю. Вы что, забыли? — Я задаю вопросы! — Хорошо-хорошо! Она поставила его на землю, почувствовав тяжесть и тепло внизу своего огромного живота. — Сколько ты проучился у нас? — Совсем немного. Может быть, месяц или даже меньше. — Почему тебя перевели? — Родители… Они сказали, что здесь немецкий лучше. И здесь у них много знакомых. Может, отпустите мой воротник, Фаина Рудольфовна, а то мне шею жмёт. Обещаю, что не убегу. «Ага, только, как всегда, растворишься в воздухе». – Она нехотя разжала пальцы. — Скажи теперь, ты был в нашей школе на осенних каникулах? Заходил в актовый зал? — Я… я приходил как-то в школу забрать документы и нигде не мог найти секретаршу… — Секретаря. Правильно говорить: сек-ре-та-ря! Ты заглядывал в зал, полный учительниц? Отвечай! — Да… кажется, заглядывал. «Отлично. С каждой минутой я становлюсь всё более психически здоровой». Она внимательно рассмотрела лицо мальчика – и с чего она взяла, что он на неё похож? Да, у неё иногда бывают такие же изумрудные глаза, после того как она поплачет. Незаметно для себя Фаина снова сжала воротник на его курточке. |