Книга Четыре месяца темноты, страница 83 – Павел Волчик

Илье быстро надоело это занятие. Зачем ему предугадывать их действия? Он просто не хочет иметь с ними ничего общего. Тогда мальчик решил, что проведет нынешний день в полном покое, – и даже если кто-нибудь захочет вывести его из равновесия, он на это не поведется.

К тому же Илья плохо себя чувствовал. Еще вчера вечером начало першить горло. Он решил, что переел зеленых яблок, но скоро из носа потекло, и Илья понял, что заболевает. Хорошо, мама дала ему бумажные платки. Это он сначала думал, что это хорошо.

Кротов любил ходить в школу и честно говорил об этом взрослым. Лежать дома с температурой ему было скучно. Одноклассники не понимали его, и он не мог объяснить им, что в школе каждый день не похож на предыдущий и если научишься слушать, то можешь узнать много полезного. Дома же время тянется медленно, и жизнь проходит впустую.

Но на этот раз если он заболеет, то, может, оно и к лучшему: во-первых, Илья сильно устал от всех этих конкурсов по математике, во-вторых, он был бы рад какое-то время не видеть павлиний хвост, кабаньи глазки и лошадиную ухмылку.

Чувствуя легкий озноб и повышающуюся температуру, мальчик уже представил, как хорошо будет отдохнуть от постоянно дергающих его парней. Но на уроке английского произошло нечто странное, что вывело его из состояния равновесия, в котором он пребывал все утро.

Это показалось ему похожим на какую-то ошибку в математическом уравнении. Как он мог лишиться спокойствия, когда оградил себя от всех, кто его нарушал?

Девочка, с которой никто не хочет дружить, попросила у него платок. Он дал бы ей, ему было не жалко… Но, во-первых, Илья подумал, что тем самым подаст Афанасьеву повод поглумиться над собой и клюнет на его очередную уловку. Во-вторых, он уже решил, что заболеет и завтра не явится в школу, – следовательно, все, что происходит сегодня, не имеет значения.

Ну и в-третьих, он струсил. Да! Побоялся протянуть ей платок, потому что почувствовал, что все на него смотрят.

Это последнее, как вычислил мальчик, и являлось теперь причиной нарушения его душевного равновесия. «Я всего лишь поступил, как остальные. Почему мне должно быть стыдно? Кто-нибудь другой мог дать ей платок. А еще эти перепачканные руки…»

Прошел следующий урок, и Илья уже не находил себе места. Ему срочно нужен был совет – совет друга. Монгол что-то говорил о детях, которых обижают, но что? Мальчик не мог вспомнить.

Он приходил к дверям библиотеки, но Монгола там не было. Кто-то из старших сказал, что старик ушел чинить стол в учительской.

Голова у Ильи была тяжелой, глаза начали болеть. Носовыми платками он натер себе нос до красноты, и вокруг ноздрей постоянно жгло. Он с трудом дошел до учительской, но Монгол оттуда уже ушел.

Возле гардероба мальчик встретил Емелю Колбасова.

Тот, как всегда, был красным и пыхтел, пытаясь устоять на месте. Третьеклассник с черными злобными глазками вцепился ему в рукава и больно пинал ногами по лодыжкам. Коротышка был Емеле по грудь, и ему с трудом удавалось сдвинуть его с места. Колбасов мог одним движением опрокинуть его или толкнуть на стену, но почему-то не делал этого.

Неподалеку на скамье сидел Гриша Юпитеров по кличке Табакса в окружении нескольких старшеклассников. Неповоротливый танец Емели и третьеклассника веселил их. Илья не знал имен приятелей Табаксы, но он часто видел их в школе и старался держаться подальше. У одного, худого и невысокого, косил глаз, он всегда нервно улыбался, что делало его лицо похожим на череп. Ходили слухи, будто он недавно закрыл учителя физкультуры в раздевалке и весь класс снял это на видео, или учитель кого-то закрыл, Илья не знал точно.