Книга Полудницы, страница 173 – Павел Волчик

— Вам что-нибудь известно о них?

Игуменья медленно покачала головой.

— Только о Софии. Она в тяжелой борьбе. Ей может грозить гибель.

«Откуда вы знаете?» – хотела спросить Гульшан, но не решилась.

Монахиня дотронулась до руки девушки и проговорила:

— Ничего. Она для этого и пошла с доктором. Она справится. Бог ведь не случайно выбрал именно ее.

Матушка весело взглянула на девушку:

— Ну? А ты еще погостишь у нас?

Гульшан осторожно кивнула.

— Девочка тебя полюбила, – продолжила мать Серафима. – Ты когда-нибудь думала о детях?

Гульшан вздрогнула от этого вопроса. Ей захотелось подняться и уйти. Но вместо этого губы ее произнесли:

— Когда-то у меня мог быть ребенок. Но он… Что-то пошло не так…

Матушка кивнула, будто уже ждала этого ответа.

— Иногда дети выбирают нас, когда мы к этому совсем не готовы. Ну, а сейчас ты хочешь стать матерью?

Гульшан поднялась, вспыхнула:

— Хочу я или не хочу – какое это имеет значение?

Предательский пурпур снова пополз к лицу. Глаза зачесались.

— Большое, раз ты плачешь…

— Плачу?

Гульшан тыльной стороной ладони провела по щеке, шмыгнула носом, распрямилась, перекинула через плечо косу.

— Я не могу больше иметь детей. Так мне сказали врачи, – быстро проговорила она и отвернулась.

Игуменья поднялась со скамьи. Гульшан украдкой взглянула на монахиню – та, к ее удивлению, сладко зевнула и молча пошла по тропинке.

— И все? – возмутилась девушка.

Серафима обернулась.

— А?

— Зачем вы меня обо всем этом расспрашивали?

— Как зачем? Ты веришь врачам и всему, что они говорят. Зачем мне колебать твою веру?

— Я не верю… Не всему… Я не знаю… – девушка опустила руки.

— Разве не ты нашла девочку в хижине?

— Я. Но я ей не мать.

— А кто же ты?

— Знакомая. Всего лишь знакомая ее отца.

— Всего лишь знакомая?

— Да.

— Где же ее отец? Жив ли он?

— Я не знаю. Никто не знает. Я жду новостей.

— Разве, пока ты ждешь, у девочки есть другая мать?

— Есть. Но она далеко отсюда.

— Она далеко отсюда, – эхом откликнулась Серафима. – И потому сегодня ее мать – ты.

— И все?

— А чего же ты хотела?

Гулко ударил колокол, приглашая к ранней литургии. Гульшан вздрогнула.

— Справься сначала с малым, – голос игуменьи отвердел. – И тогда тебе доверят большее.

Девушка открыла рот, но так ничего и не сказала.

Мать Серафима развернулась и пошла по тропинке. Под ее подошвами мягко хрустели камешки. Колокол снова загудел в тишине.

Прохладное утро сменилось душным и жарким полднем. Гульшан вернулась в комнату и никого там не обнаружила. В трапезной тоже было пусто. Ей сказали, что Азим и девочка гуляют по монастырю.

Девушка поднималась по спиральной лестнице на стену и хмурилась, вспоминая слова монахини.

«Доверят большее? Что она имела в виду? Как можно помочь Илию, просиживая тут штаны? И причем здесь его дочь?».

Страшная догадка приковала ее к месту.

Что, если он погиб, а с матерью Зарины что-то случилось? В таком случае Гульшан придется взять девочку к себе.

Нет, такой расклад совсем ее не устраивал. Во-первых, ну, не может доктор погибнуть, после всего, что пережил. Во-вторых, она не готова. Придется перекраивать всю свою жизнь. И что делать с ребенком? Брать его с собой на вызовы, как бабушка возила ее с малых лет?

Гульшан покачала головой. Монахиня права – одно дело спасать своего ребенка, рискуя жизнью, совершая героический бросок, другое – отказаться от привычных благ, тихого утра выходного дня, работы на хорошей должности.