Книга Полудницы, страница 195 – Павел Волчик

Илий устало опустил голову.

— Любым глупостям, подвигам и жертвам есть предел…

— Неужели? И когда же наступил твой?

Доктор ничего не ответил. Он сел на землю, оперся спиной о перила и закрыл глаза. Справа зазвучал сорванный голос Гульшан:

— Лекарство больше не нужно, это значит…

Векса поглядел вдаль, туда, где уже давным-давно исчезла колонна автомобилей, кивнул.

— Сегодня около часа ночи. Позвонил ее домашний врач. Граф уехал, как только узнал об этом. Всего один звонок из города – и годы усилий пропали даром.

— Даром? – мрачно переспросил Илий. – Люди еще долго будут вспоминать все, что здесь творилось.

— Цена за жизнь одного ребенка высока.

— Жизнь ребенка нельзя оценивать чужими жизнями.

Векса цыкнул.

— Может быть, и нельзя, но так уж вышло, что люди, которые пошли с тобой, тоже платили цену. Они могли погибнуть в любой момент. И тебе повезло, если они остались живы.

— Идти или не идти, это был наш выбор, – заспорила Гульшан.

— Ваш выбор? Ты думаешь, у наемника, которому платят, нет выбора?

Он резко шагнул вперед, девушка дернулась, но наемник всего лишь протянул Илию, сидящему на мосту, широкую ладонь.

— Прощай, доктор. Больше не теряй свою дочь.

Илий подал ему руку, крякнул, поднялся:

— Прощай, Векса. Спасибо тебе.

— За что?

— Так, ерунда. Ты всего пару раз спас мне жизнь. Но за это я, видимо, никогда не рассчитаюсь. За детей, Векса, за то, что ты все-таки помог найти их и спасти.

Наемник принялся разглядывать ботинки.

— За жизнь одного ребенка, – сказал он глухо, – не платят жизнью другого ребенка. Это моя правда.

Блеснула фикса, не золотая – серебряная в свете луны.

— Помнишь, доктор, я говорил, что у меня тоже есть дети?

— Да, «рассыпаны по миру».

— Ха! Хорошо, что я не знаю, кто из них сейчас чем занят, а то бы бегал по лесам и полям, как ты!

Наемник махнул рукой и пошел обратно к автомобилю. Илий покачнулся, оперся на перила.

— Эй, Векса!

— Что?

— У тебя еще есть время?

— Немного.

— А фонарь?

— Найдется и фонарь.

— Если пойдешь по тропинке через тот холм и войдешь в лес, то скоро наткнешься на двоих ваших, которые ушли по ягоды. Кажется, на них напал оборотень. Оба ранены и, скорее всего, сейчас пытаются прийти в себя. Забери их.

— Ты сказал вовремя, доктор. Завтра все мы уезжаем отсюда. В этих краях вы еще долго не увидите людей с оружием. Что-то еще?

— Да. Один из них хочет меня убить.

— Каланча… Вы еще легко отделались.

— Не так уж легко.

— Не беспокойся. Я прослежу, чтобы он покинул Адыгею вместе с нами. Но вечно следить за ним я не могу. Так что будь начеку, доктор. Такие, как он, помнят обиду долго.

Он еще раз махнул рукой, и его коренастая фигура растворилась в тумане.

— Возвращаемся… – сказала Гульшан.

Илий вздрогнул от ее тихого голоса. Вязкий туман обступил их со всех сторон, и если бы не тропинка, им никогда бы не дойти до монастыря. Сырая пелена таяла, расходилась, вдалеке блеснул теплый огонек.

Триста шагов отделяли его от дочери. Он шел в этом тумане и раньше, вчера, позавчера, всю жизнь – не зная, куда идет, не зная, кого спасает.

Он шел, потому что неизведанное – это смерть. В конце пути туман обязательно приоткроет занавес и под ним – разгадка, ответ. Плохой или хороший, печальный или радостный – неважно. Главное, знай себе иди за ответом, за ясным утром, в котором очертания предметов любимы и знакомы…