Книга Полудницы, страница 55 – Павел Волчик

— Мне известно почти столько же, сколько и вам, – сказала она с нажимом на последнее слово, – разница лишь в том, что я впервые встретилась с этой тварью намного раньше вас.

Доктор ничего не ответил, спокойно ждал продолжения.

Гульшан нервно поправила козырек бейсболки, заговорила быстрой скороговоркой:

— Мне было лет одиннадцать, когда бабушка забрала меня к себе. С тех пор я живу в Адыгее. Мои родители погибли в горах Грузии, по пути на Ингурскую ГЭС. Они ехали на своем старом «Москвиче», и случился обвал. В наших краях это считается не самой лучшей смертью. Пожалуйста, Илий, не смотрите так, как будто вы удивлены или сожалеете. Вы ведь ничего обо мне не знаете.

— Кое-что знаю: ты решила помочь незнакомому человеку, то есть мне. Это говорит о многом.

— Не скромничайте. Я видела, как мастерски вы наложили шов той старушке. И не скажешь, что у вас был перерыв в практике. Ваши замечания по поводу дисциплины в больнице тоже хороший урок для меня. Когда еще опытный коллега найдет время…

— Гульшан…

— Я не собираюсь оправдываться. Вам интересно, что было со мной дальше?

— Интересно, но у нас не так уж много времени. Как ты повстречалась с полудницей?

— Это отчасти связано с историей моей семьи и со мной лично. Поэтому придется выслушать вступление. Я дожидалась родителей в гостях у бабушки. Там я, собственно говоря, и осталась на долгие годы. Мне так и не пришлось возвращаться домой. Бабушка рассказывала потом, что отец как раз ехал устраиваться на новую должность ведущего инженера. Какая ирония – хорошее место, а вместо него обвал… Бабушка работала врачом на «скорой». Если вы думаете, что я пошла по ее стопам, то ошибаетесь. Меньше всего мне хотелось быть врачом. Потому что последующие пять лет я ездила с ней на все выезды – ей просто не с кем было меня оставить. В школу я ходила редко. Бабушка говорила, что это дрянная школа, и ничего нового я там не узнаю. Но зато к пятнадцати годам я умела реанимировать, делать уколы, перевязки и оказывать любые виды первой помощи. Иной раз я делала это даже лучше, чем ее подвыпившие сослуживцы. Главврач больницы оценил мои успехи и нашел возможность доплачивать бабушке, так как мне в моем нежном возрасте получать зарплату еще не полагалось. Людей, как и сейчас, не хватало. Навидавшись разной жути, я повторяла себе, что никогда не стану врачом, но, вопреки страхам, стала.

Она сняла бейсболку, помахала на себя импровизированным веером, вытерла предплечьем мокрый лоб и добавила рассеянно:

— Кажется, я все-таки отвлеклась…

— Немного, – с легкой иронией в голосе произнес Илий.

Она метнула на него взгляд, которому могла бы позавидовать полудница, выпрямила спину и быстро, без запинок, выложила то, что не рассказывала еще ни одной живой душе.

В день, когда ей исполнилось семнадцать, они с бабушкой выехали на очередной вызов. На дворе держалась похожая жара. В такие дни они часто колесили по окрестностям. Диспетчер сообщил, что мужчина на пляже потерял сознание и не приходит в себя.

Когда «скорая» приехала к озеру, на пляже не осталось ни одного отдыхающего. Никого, кроме несчастного «финвала», выброшенного на берег. Огромных размеров мужчину бережно накрыли газетой. Бумаги хватило только на то, чтобы прикрыть голову. Он лежал в позе морской звезды, раскинув руки-окорока. Выпирающий волосатый живот заметно обгорел под июльским солнцем.