Книга Полудницы, страница 75 – Павел Волчик

Третий мужчина стоял посреди кухни на коленях с опущенной головой. Это он мычал что-то невнятное. Его широкая спина чуть покачивалась в такт голосу.

Полудницы здесь не было.

Доктор слышал об этой троице. Когда-то он даже порывался приехать сюда и предложить им хороший стационар для больных туберкулезом, но местные жители отговорили его. Загадочная троица сама отгородилась от мира и держала связь только со стариком-продавцом из продуктового, который пару раз в неделю приезжал и оставлял им на опушке еду. От медицинской помощи они отказывались, скорее всего просто потому, что пребывали в постоянном пьянстве. Местные между собой называли барак притоном и обходили его стороной.

Как водится, о «чумном» бараке стали ходить легенды. Рассказывали, что прежде в Мирном жили два богатых брата, Селим и Махмед, первоклассные строители, талантливые предприниматели, у которых имелись свои мастерская и пилорама. Братья получали заказы на строительство частных домов из самого Майкопа и Геленджика. Они искусно резали по дереву, как умели только их прадеды, и всю жизнь соревновались друг с другом.

Потом неизвестно откуда появилась эта женщина. Они подобрали ее на дороге, когда она путешествовала с рюкзаком по Адыгее. Те, кто помнил ее в молодости, говорили, что она была необыкновенной красавицей – стройная, с белой, как зефир, кожей. Красоту ее скоро посчитали колдовской – мужчины рядом с ней становились слабовольными и жалкими. Она никому не говорила своего имени, и потому ее прозвали Альбой.

Братья начали нешуточную борьбу за руку и сердце странницы. И хотя их ухаживания только смешили ее, соперники не отступали.

Рассказывали, что однажды, после того как в пьяной драке Селим и Махмед чуть не убили друг друга, она решила их отблагодарить за рвение. Дождалась, когда братья выздоровеют, позвала в гости, накрыла праздничный стол и спросила:

— Правду ли говорят люди, что вы на все готовы ради меня?

Братья кивнули.

— А жизнь свою вам не жалко?

Селим и Махмед только рассмеялись над ее словами и тут же начали спорить – кто их них выполнит свою клятву, а кто так, притворяется.

— Докажет только дело, – заявили они наконец.

— Дело? Неужели? Ну, так давайте проверим, каковы вы в деле…

С этими словами Альба наградила каждого поцелуем. Поцелуем смерти.

Говорили, болезнь забрала у нее когда-то семью и маленького сына. Потому она и странствовала, обозлившись на весь свет. А братьям, двум упрямцам, дескать, не следовало подбирать на дороге бледную и худую как смерть незнакомку…

Азим, любивший собирать подобные мифы, утверждал, что старый барак некогда был чуть ли не усадьбой, образцом деревянного зодчества, до того, как троица не поселилась в нем. Каждая доска, каждая фигурка с узорами была продана, пропита, и теперь украшает чужие бани да сараи.

Доктор все еще не верил в мифы, даже после встречи с полудницами. Перед ним сидели обычные люди, оказавшиеся на дне. Люди, похожие на тех, кого он лечил в переполненных городских больницах, когда только начинал свой врачебный путь, и кого часто отказывались лечить его коллеги.

Он хорошо знал, как себя вести с ними и чего от них ждать.

Илий постучал железной трубкой по дверному косяку.

— Добрый день. Можно?

Женщина даже не вздрогнула, медленно открыла глаза – зеленые, мутные, когда-то, наверное, яркие и выразительные – об этом свидетельствовали еще сохранившиеся длинные ресницы – долгим немигающим взглядом посмотрела на вошедшего. Хрипло вскрикнула: