Книга Полудницы, страница 94 – Павел Волчик

Послушание, которое София недавно несла на кухне, было не так уж тяжело. Гораздо сложнее было снова идти в мир, где всегда находится место боли и насилию…

Но, видимо, у Бога были на нее другие планы. Сестры рассказали, что так чаще всего и бывает: тот, кто хочет быть с людьми, оказывается в одинокой келье на коленях, а тот, кто хочет уединиться, волей Божьей направляется к людям.

Приближаясь к дверям матушки Серафимы, София думала, что, наверное, оно и к лучшему, что человек из сновидения, который ищет свою дочь, объявился. Значит, она может больше не обманывать себя и помочь ему в поисках, зная, что этого точно хочет Бог, а не она.

«Я только начала привыкать к жизни тут, – думала она, – и вот уже снова должна все менять».

С приходом Илия что-то серьезно переменится в ее жизни, возможно, в жизни всего монастыря. Она это предчувствовала.

Мать Серафима не спала. Когда София вошла, матушка повернулась к ней и сразу спросила:

— Это он?

— Да.

Матушка поглядела на нее пристально:

— Ты уверена?

— Более чем. Оказывается, мы уже встречались.

Мать Серафима уставилась в темное окно и смотрела в него долго, хотя там ничего нельзя было разглядеть.

София ждала новых вопросов или поручений. Еще она ждала, что ее отпустят, и удастся немного поспать. Наконец матушка заговорила:

— Значит, твоя задача усложняется.

— Почему?

— С людьми из прошлого приходят старые привычки.

— Мы не были близко знакомы. Виделись только пару раз в жизни. Я даже не уверена, что доктор меня помнит. В какой-то степени это он способствовал моему приходу сюда. Матушка…

Мать Серафима повернулась к ней и ласково посмотрела. София запнулась.

— Я сбита с толку. Как мне ему помочь? Он потерял дочь, и я понятия не имею, где ее искать.

— Ты пойдешь с ним, пока не выяснишь что-нибудь.

— Пойти с ним? Но я только начала привыкать… То есть, я хочу сказать, чем такая растяпа, как я, может ему пригодиться?

— У тебя есть глаза, руки и ноги, значит, от них будет прок. Глазами можешь увидеть то, чего не видят остальные, руки позаботятся о тех, кого нужно поддержать или исцелить. Когда же ты ничем больше не сможешь помочь, молись, потому что человек, с которым ты связана, скорее всего, забудет помолиться в самый ответственный момент. Сделай это за него. Завтра мы возобновим поиски и разделимся на группы. Теперь иди и отдохни.

София ждала этих слов. Сегодня она не могла оставаться у себя в келье. Монахиня спустилась в комнату, где лежал Илий, и еще раз проверила его состояние. Он все так же спал. Комнаты для гостей пустовали, и София легла в соседней, открыв все двери на тот случай, если больной проснется и нужно будет быстро встать к нему.

В монастыре царила обычная тишина. Но через небольшое окно было слышно, как надрываются цикады, соревнуясь в пении.

«Завтра снова будет жара, – устало думала София, кутаясь в одеяло и чувствуя, как гудят ноги. – Они всегда поют перед жарой».

…Трещали цикады. Ранним солнечным утром в военном госпитале, в стерильной палате с брезентовой крышей, медсестер построили для очередного инструктажа. Перед ней стояли двадцать пять женщин в свежих фартуках, с красным крестом на головном уборе, отдохнувших, готовых к новым подвигам. Тогда Анастасия подумала, что этот крест напоминает мишень. Почему эта нелепая мысль пришла ей в голову? Она отогнала ее прочь и одарила сестер самой вдохновляющей своей улыбкой.