Книга Королева роз, страница 108 – Брайер Болейн

А потом появилась Эттарда. На год или около того я получила передышку.

Я никогда не спрашивала Артура о тех временах. Он не любил говорить о матери. Она напоминала ему о том, что он родился бастардом, что вынуждало его краснеть.

После казни Эттарды мой отец начал наказывать Артура так же жестоко, как и меня.

Лишь когда Энид стала королевой, избиения прекратились на целых два года.

Я так и не узнала причину: то ли мой отец в первый раз в жизни был по-настоящему счастлив, то ли Энид убедила его остановиться, а может, она стала его новой жертвой.

Я надеялась, что у нас с Артуром была передышка благодаря одному из первых двух вариантов.

Когда, родив Кея, Энид умерла, мой отец был, да, убит горем. Но также его охватила ярость.

И, как это часто бывает у определенного типа мужчин, он направил свой гнев на детей.

Мы хотели его любви. Он изредка дарил ее нам, но в основном предпочитал раздавать наказания в больших дозах.

Вседозволенность его распаляла. В конце концов наступил день, когда я испугалась, что он действительно убьет Артура.

Он избил моего брата так сильно, что тот едва мог открыть глаза.

Даже сейчас мне тяжело вспоминать об этом.

Артур лежал там, на земле, весь в крови, тускло смотрел на меня, а я прижималась к стене и плакала, умоляя отца остановиться. Я видела, что мой брат уже сдался и смирился со смертью.

Я могла позволить Артуру умереть в тот день. Возможно, большинство детей поступило бы так.

Но я вместо этого бросилась на отца – то, чего я никогда не осмеливалась делать раньше. Я всегда была слишком напугана, чтобы попытаться дать отпор, когда он бил нас.

Но в тот день я бросила свое маленькое тело на его огромную фигуру, колотя его кулаками по спине, пока он продолжал наносить Артуру удары в живот снова и снова.

Глаза Артура закрылись. Я помню, как кричала: «Ты убил его!»

Мой отец оттолкнул меня, отбросил, как если бы я бы ничего не весила, словно пылинка.

Это было последнее, что я помню.

Годы спустя Артур стал живым воплощением нашего отца.

И теперь страх, что Кей станет следующим, что с ним случится что-то ужасное, пока я буду далеко от Пендрата, был настолько велик, что я лежала ночью в палатке, ощущая, будто меня душат.

* * *

На следующий день мы наткнулись на первую арку.

Это был массивный проем не менее пятидесяти футов в высоту, и он занимал всю ширину древней дороги, по которой мы путешествовали. Чистый белый мрамор, из которого она была построена, в некоторых местах осыпался, а в других был покрыт мхом. Однако некоторые из рельефов, которые украшали арку, все еще можно было различить.

Я смотрела вверх, откинув голову, пока наши лошади проходили под аркой, очарованная сценами, которые изображали фейри во всей их былой славе. Одна из картин показывала великую битву, где фейри сражались с ордами темных и чудовищных существ. Хотя все было вырезано в белом камне, фейри, которых я видела, напоминали тех, что были изображены на левой стороне потайной комнаты храма – высокие и гордые, красивые, с тонкими чертами и острыми ушами. Никаких клыков, перьев или шерсти здесь не было.

Я задумалась: когда именно жили те существа, с которыми фейри сражались? Потом я попыталась посчитать возраст арки. Пятьсот лет? Тысяча?

Другой рельеф изображал праздничную сцену после победного сражения. Великий пир с музыкой и танцами, с фейри, наслаждающимися радостью и весельем.