Книга Край. Том 6, страница 43 – Максим Зарецкий

— Обычно они работают наудачу, только в таких людных местах, как 116 портал, — задумчиво заметил Черныш. — Где шанс встречи с группами других именованных большой. А тут? В полупустых вратах? Очень сомневаюсь. Наверняка по наводке туда пошли. Знали, что какой-то отряд туда собирается.

Я кивнул, на эти слова. Сам думал об этом. Наверняка по душу тех бедолаг пришли.

— А уж внутри пирамиды хватает мест, где можно устроить засаду. Рядом с теми же проклятыми ярусами, где можно банально в магическом фоне укрыть небольшую армию, — закончил уже Аскет.

— Как тараканы, давишь их, давишь, а твари опять вылезают, — мрачно сказал один из членов гильдии по правую руку от меня. — Не понимаю, как их терпит Лабиринт…

— Терпит? — неожиданно хмыкнул молчаливый Трек. — Он их поддерживает. Маски, скрывающие их личности — это артефакты Лабиринта.

Черныш кинул нечитаемый взгляд на стрелка и в опустившемся молчании поддержал его.

— Да. При выполнении финальной цепочки заданий по охоте за людьми и иными в качестве награды даётся эта маска. Ходят слухи, что, нацепив их, человек получает особые поручения, связанные с убийством других именованных.

На тот участок длинного стола, где шло обсуждение, опустилась задумчивая тишина. Каждый из нас сейчас думал о своём. Если честно, мне было трудно поверить в то, что система могла покрывать или поощрять подобное, но это было сказано Треком и Чернышом, двумя чуть ли не самыми опытными именованными гильдии. Смысла не верить их словам не было.

— Ладно, хватит уже этих фриков обсуждать, — махнул рукой Аскет. — Передайте-ка мне вон тот салат из редьки. Забывают они, что ли, кому нести?

— Зачем ты эту вонючую дрянь заказываешь? — с раздражением спросил Черныш, и разговор сам собой переместился на гастрономические пристрастия нашего воина.

К слову, тот всегда любил рассказывать, как в предыдущей жизни любил угоститься разными блюдами, куда заносила его служба в Российской Империи. Последнее, если честно, меня каждый раз вводило в ступор. Не то, чтобы у именованных было не принято обсуждать своё прошлое, но многие непроизвольно старались обходить эту тему. И я в том числе.

Что же касается Аскета, то тот, как выпьет, становился словоохотливым и большим любителем вспомнить прошлое. А матросу военного корабля Российской Империи, как оказалось, было что рассказать.

«Странно, что в общении он совершенно не похож на человека прошлой эпохи», — подумал я, фоном прислушиваясь к рассказам Аскета.

Это же, кстати, касалось и других пришедших из далёкого прошлого. Мы легко понимали друг друга. Стёрлись и стали фоном принадлежность к национальностям и странам. В лабиринте об этом почти не вспоминали, словно бы и плевать всем было какой каждый национальности, расы и вероисповедания. Особенно последнее…

— Ни одного храма или чего-то подобного, все поголовно превратились в атеистов, — пробормотал я себе под нос, задумавшись о причинах этого.

— Что? — сидящий рядом Черныш переспросил меня, не расслышав фразу, я же покачал головой, говоря ему, что ничего такого.

По факту мы забыли не только свои имена и имена своих близких. Всё куда глобальнее и хуже. И большой вопрос, а сможем ли мы полностью вспомнить всё? Что было там, вне Лабиринта? И самое противное — что из этого было правдой?