Книга Седьмой. Том 8, страница 70 – Максим Зарецкий

— Ты чего крадёшься? — удивлённо спросила она.

— Извиняюсь, как-то само получилось, — пожал плечами, отвечая правду. — Если хотите, можете вернуться в главный зал, я пока поговорю с профессором.

Толкнув тяжёлую деревянную дверь, каким-то чудом не истлевшую за боги знает сколько времени, я вошёл в помещение, где находился наш пленник. Самого Зиновьева я увидел сидящим у дальней стены небольшого, десять на десять, помещения. За время пока мы не виделись, профессор практически не изменился. Всё такой же «не боец». Если так можно выразиться. Пленник поднял голову на шум от моего появления, на его лице хорошо читается отчаяние и безысходность. Понятия не имею, чего Зиновьев там напридумывал, но накрутил он себя знатно.

— Здравствуйте, профессор, — кивнул ему, заодно пытаясь немного успокоить, страх — это хорошо, а вот паника совсем лишнее.

— И тебе п-привет, Ян, — слегка запнулся тот.

Я осмотрелся и, найдя деревянную лавку, точно такую же, на которой сидел Зиновьев возле одной из стен, одним движением пододвинул её ближе к пленнику. Сев на неё, мысленно обратился к магическому конструкту.

«Седьмой, следи за эмоциональной реакцией Зиновьева, я хочу знать, когда он лжёт или недоговаривает».

«Да, носитель».

— Профессор, я бы хотел услышать от вас историю, — начал говорить, смотря ему в глаза. — Правдивую и подробную, о ваших взаимоотношений с Великим кланом Белых Драконов. Так уж вышло, что часть этой истории мне хорошо известно, и я бы вам крайне не рекомендовал врать. Если поймаю вас на ней, сдерживаться не стану, мы же договорились? — с последними словами я поднял руку, мысленным усилием создавая вихрь чистого пламени в нём.

Простенький фокус и мне как человеку, который раньше использовал стихию огня, как основную, сделать это не составило большого труда. Тем более с нынешней силой. Зиновьев намёк прекрасно понял. И часто-часто закивал, начав торопливо говорить, видимо, опасаясь того, что я использую этот огонёк прямо сейчас. Поток его слов чуть не захлестнул меня. Похоже, он решил начать чуть ли не со студенческих лет, планируя растянуть рассказ на несколько часов.

— Профессор, — я прервал его исповедь, когда стало понятно, что он решил рассказать «с самого начала». — Давайте начнём с момента, как мы завершили рейд в Сиреневый мир, помните? Если где-то потребуется, прошлое вы можете рассказать парой фраз, главное то, что произошло потом.

— Да-да, — закивал головой Зиновьев и как ни в чём не бывало, перескочил на тот период, о котором я говорил.

И вот тут-то и началось самое интересное. Без остановки он вспоминал происходящее тогда. Свои эксперименты, которые, можно сказать, всегда были на грани, а то и куда хуже. Профессор оказался хорошим рассказчиком, первые минуты он ещё нервничал, сбивался, говорил с запинками, но вскоре привык и словно бы словив поток, начал плавно излагать свою историю. Иногда он даже давал пояснения или высказывал какие-то предположения, например, о действиях Императора и гвардейских учёных, к которым даже когда-то причислял и себя.

С увлечением он рассказывал и о своих проектах. Так, например, я узнал о том, как он создавал «клетку» для сущностей изнанки самых высоких рангов. Позже результатами этих исследований воспользовались люди Императора, улучшив её с помощью крови бога Фиолетового мира. Клетка, хоть и была одним из детищ профессора, другие его исследования оказались не менее… удивительны. Как я понял, Зиновьев был гением с большой буквы, и не только это касалось процесса исследований, он каким-то образом умудрялся находить и собирать вокруг себя талантливых молодых учёных, которые делали часть его работы, благодаря этому ему удалось в кратчайшие сроки разобраться не только с хорьком, умеющим подчинять своей воле других разумных, но и разработать на основе силы другого хорька — того самого, что напал на меня с рейдлидером в Синем мире.