Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 181 – Максим Далин

— В тот момент, когда Хаэла отрезала от себя одержимого близнеца, – сказал Валор, – оборвались нити весьма многих сложных обрядов, а также были развязаны многие узлы, завязанные ею через ад. Предположу, что это навело наблюдавших на многие мысли…

— Когда вдовствующая королева, мать Рандольфа, знаменитая в свете своей не по возрасту бархатной кожей, гибким станом, ясными глазами и прекраснейшими волосами, на глазах, буквально на глазах у всех превратилась в безобразную плешивую старуху, а он сам в одночасье расплылся и обрюзг так, будто из него выдернули некую несущую балку… о, это навело на мысли, мессир Валор, – сказал Вэгс. – Меня поразило лицо Норфина после того, как он получил весть… «Ты видишь, старина Вэгс, – сказал он мне, – как ад забирает у них назад и здоровье, и силу, и красоту? Прадед прав: они крали жизнь у страны, пили кровь у всех, до кого могли дотянуться, коронованные упыри…» Если он и колебался, то в тот час его решимость стала воистину стальной.

Ничего себе, подумала я. Вот, значит, одно из тех мест, куда шли годы и силы несчастных пленных… Почему меня это не удивляет?

— Рандольф и вся королевская семья – убиты? – спросил Клай.

— Все были мертвы уже к тому моменту, как мы покинули дворец, – сказал Вэгс. – И мобилизованные, гвардейцы и жандармы вместе с газетёрами, дворцовыми лакеями и кокотками, как я слышал, обшаривали особняки всех столичных аристократов. Искали тех, кто вот так моментально одряхлел или изменился лицом или телом.

— А лакеи с кокотками зачем? – спросила я.

— Очевидно! – сунулся Вэгсов референт. – Откуда солдатам знать, как аристократы выглядели вчера или позавчера. А вот челядь – она приметливая, да и девки всё обо всех знают. Думаю, сейчас всех, кто хоть сколько-нибудь замаран в союзе с Теми Силами, призовут к ответу – никто уж не уйдёт!

— Звучит не слишком весело, – заметил Валор. – Предположу, что и столица сейчас не слишком напоминает саму себя довоенную…

— Скажите, прекрасный мессир барон, нельзя ли достать немного вина? – вдруг спросил Вэгс. – А лучше – рома. День был тяжёлый.

— Увы. – Валор развёл руки. – Это же военная база, где вдобавок большая часть контингента – фарфоровые солдаты. Крепитесь, мессир.

Шеф газетёров жевал, наклонившись над столом, и, казалось, засыпал прямо над тарелкой. Дипломатам, видимо, тоже мучительно хотелось спать, но они крепились.

Мне стало жаль их.

— Простите, мессиры, – сказала я. – Я вас покину и заберу мессира Клая. Клай, проводи меня в часовню Ависа, хорошо?

Дипломаты поднялись из-за стола, прощаясь. Тяпка с заметной неохотой поднялась с моих ног и зевнула.

— Идите, конечно, – сказал Валор. – Вам необходим отдых, деточка.

Но о чём мне не думалось вовсе – так это о сне, а на дворе, где уже стояла глубокая ночь и воздух был холодный и сырой, я окончательно встряхнулась. И моя собака встряхнулась, буквально.

— Вот, значит, о чём говорил Валор, – сказала я Клаю. – Там у них сейчас всех режут, да?

— Да уж сводят счёты, не сомневайся, леди-рыцарь, – сказал он мрачно. – И мессир Валор считает, что чем дальше, тем больше… в общем, плохо в Перелесье будет. Рандольф его ранил и предал, а такие раны быстро не затягиваются… Одна надежда – на Ричарда. Годные Сумерки – большое дело…