Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 30 – Максим Далин

Когда Норвуд с Фогелем входили в секционную, я как раз эту мысль додумала до конца. Запросто может оказаться, что Долика будет как дракон. В смысле, что эти самые силы уже никогда и никуда не денутся. Может, к нашей общей радости, постепенно угаснут, когда она решит, что отомстила, – но это неточно.

— Что ж вы решили, леди Карла? – спросил Фогель.

Видимо, кое-что Норвуд успел ему рассказать по дороге.

— Норвуд, – сказала я, – либо сам вытри, либо санитара попроси. И нужно принести сюда тела ребят. Мессир Фогель, это наша самая спешная и неотложная работа. Потому что мы, в общем, сейчас, кажется, будем делать особое оружие.

— Оружие? – удивился Фогель.

А Долика просто просияла. И я уже специально для неё сказала:

— Они только по видимости дети. А так они носители особой силы: девочка – боец, а мальчик её поддерживает.

Долике это ужасно понравилось, Дорину тоже. Зато Фогель только вздохнул:

— Я их уже посмотрел, леди Карла. Я всех сразу смотрю. Сложное дело. Не годятся тут готовые шарниры. Ребята ещё маленькие, косточки тонкие… надо будет по их особой мерке делать, особенно для девочки. Худенькая девочка, чистый эльф.

— Мессир Фогель, милый, – сказала я, – мы откладываем всё остальное, понимаете? Всё остальное терпит. Все остальные духи подождут. А это – очень важно и очень срочно. И совершенно необходимо сделать идеально. От этого очень, очень многое зависит.

Я в госпитале Лаола с детьми прожила несколько дней. Забросила все дела. Но уйти никак нельзя было: Долика ко мне привыкла и доверилась, Тяпка её веселила.

Вся беда в том, что в госпитале, кроме нас с Гленой, женщин не было вообще. В простых госпиталях – «ласточки», медички, а тут – только мужчины, технари и анатомы, те, кто может тащить тяжёлую и грязную работу, очень тяжёлую и очень грязную. А мужчин Долика дичилась, даже наших.

Из всех наличных существ мужского пола признавала только брата. Они действительно были двойняшки, копия друг друга – маски, снятые Раулем, дорабатывала Глена, сделала здорово, очень нежно и правильно, лучше, чем у неё выходили солдаты. Ну, плюс я ещё ей делала эскизы с натуры… как они выглядели живыми… ладно, неважно.

Важно, что мы в ребят вложили очень много сил. И мне очень повезло, что я Долике понравилась, а нам всем очень повезло, что с ней остался Дорин, который жизнь отдал, пытаясь её защитить. Дорину она отчаянно не хотела причинить никакого вреда. Наверное, в сущности, кому угодно могла в таком состоянии, а Дорину – нет. Это нас всех спасло.

Дух-мститель – слишком страшная штука. Самое страшное – что ему всё равно, в общем, у него ни своих, ни чужих уже нет. Долика, останься она на произвол судьбы, убивала бы всех мужчин подряд, всех, до кого смогла бы дотянуться. А дух с такой силой много до кого может, если уж начистоту. Окончательно перестав быть человеком, Долика быстро добила бы и брата, просто втянула бы его душу в себя. Эта стихия – слишком уж громадная, слишком непредсказуемая: чем сильнее боль, обида, тоска, ненависть – тем больше сил… а Долика пережила такой ужас, такую боль нестерпимую…

Скорее всего, все окрестности несчастной деревни превратились бы вскоре в проклятое место. И даже некроманты обходили бы по широкой дуге, потому что упокоить духа-мстителя не каждому под силу. Слишком древние, слишком страшные тут работают чары – до самой сути, до основ рода, крови, родной земли, до самой сердцевины, из которой мы все вышли.