Книга Корона, огонь и медные крылья, страница 156 – Максим Далин

— Вот именно! – тут же вставил весёлый юноша. – После.

Принцы рассмеялись.

— Тхарайя мёртв! – крикнул Лаа-Гра так, что отозвалось пещерное эхо. – Полагаю, он умер раньше отца, а значит, его отродье потеряло права – но если это и не так, кто подтвердит права младенца? Младенец не может править Ашури!

— Это нельзя доказать, – сказал юноша. – Надобно ждать, пока не вернутся демоны-птицы – от них мы всё узнаем, а после…

— Резонно, – заметил один из старших принцев, плотный и хмурый.

— Я докажу! – перебил Лаа-Гра и приказал солдатам, стоящим у трона: – Священника сюда!

Зал умолк. Меня бил озноб. Я вцепилась в тёплую руку Шуарле, рука Раадрашь жарко обнимала меня за талию – но теплее не становилось. Я ждала ужасных событий, я уповала лишь на то, что они не будут настолько ужасными, как мне представлялось – и в этот смятенный момент в зал вошёл священник Нут. Я впервые увидела служителя этой богини.

Он был одет в белые холщовые одеяния – широкие, расходящиеся книзу штаны и ещё более широкую и длинную рубаху – и бос. Его длинные чёрные волосы, разделённые на четыре пряди и перевитые белыми лентами, спускались ниже плеч из-под платка, прикрывающего голову и лицо – только яркие чёрные глаза и широкие чёрные брови не были скрыты, как у укутанных женщин. Никаких украшений или знаков сана он не носил.

Священник прошёл по залу, мягко ступая, не торопясь, внимательно всматриваясь в лица. Остановился рядом со мной – мне померещилась улыбка под мягкой тканью платка, а от его задумчивого взгляда стало чуть легче. Лаа-Гра, усевшись на краешек трона, довольно-таки нетерпеливо дождался, когда священник повернётся к нему, и сказал:

— Возлюбленный Нут, я рад, что ты явился по моему зову. Ты не мог бы повторить то, что твои братья говорили мне в храме?

— Зачем повторять? – отвечал священник. Судя по голосу, он был далеко не стар. – Я слышу, как ложатся кости в гадании Матери Случая, они каждый миг ложатся по-разному. Ты хочешь знать пути судьбы, принц – спрашивай.

Кажется, обращение «принц» Лаа-Гра не обнадёжило.

— Что случилось на севере? – спросил он.

— Горы Хуэйни-Аман больше не щит Ашури, – сказал священник, чуть пожав плечами. Его голос показался мне чрезмерно безмятежным для такого сообщения, но он продолжал в том же тоне. – Изгнанные и проклятые, неупокоенные и забытые, те, кому нигде нет места – все они жаждут войти в мир живых через Хуэйни-Аман, как через ворота. Северянин, пришедший воевать, снял охранные заклятья.

— Северянин? – переспросил Лаа-Гра с нажимом.

— Которому она обещана, – священник махнул тёмной рукой в мою сторону.

— Ведьма, ведьма! – шикнул кто-то из-за спин.

Священник хмыкнул и поправил:

— Любимица Госпожи Судьбы. Жена птицы, мать птицы, благословлённая Костром.

Лицо Лаа-Гра снова дёрнулось.

— Что станет со страной? – спросил он почти зло. – Этот путь уже определён?

— Ворота будут закрыты и запечатаны, – по-прежнему безмятежно ответил священник. – Гранатовой кровью и жизнью любящего. Как всегда. Так что, пока безопасность страны в руках Тхарайя, я бы не беспокоился.

В зале зашушукались. Возлюбленный Советник покачал головой.

— Его называют Убийцей Войны, – заметил священник.

— Послушай, возлюбленный Нут, – сказал Лаа-Гра, с трудом переводя дыхание. – Ты сказал: «Гранатовой кровью и жизнью любящего». Что это значит?