Книга Моя Святая Земля, страница 32 – Максим Далин

— Телефон?

— Телефон. Я бы хотел, чтобы и у меня был такой. Чтобы мы могли разговаривать издалека. Но ведь здешняя магия — она же у нас дома действовать не будет?

Кирилл вздохнул.

— Молодец, Сэдрик, правильно понял.

— И всё, что одухотворяют силы грома, — продолжал Сэдрик, хмурясь. — Лампы. Вот бы нам с собой такую лампу! Иногда ужасно хочется света, а иногда он для работы нужен. Но ведь громовая сила идёт по проволоке из специальных мест…

— Нет, дорогой, — торжественно сообщил Кирилл. — Лампа будет, — и положил в корзину пару фонарей с аккумуляторами, заряжаемыми вручную. — Может, не так ярко, но будет.

— Отлично, — кивнул Сэдрик, воспрянув духом. — Маленькое надёжное огниво. Как у тебя в кухне.

— Обойдёмся парой зажигалок. Дальше, — предложил Кирилл но тут, снова отметив замешательство Сэдрика, понял важную вещь.

Нет, так они ничего не выберут. Сэдрик просто не представляет, какие вещи могут оказаться полезными в их путешествии — потому что совершенно не представляет, чего стоят вещи современной Земли. Например, как важно прихватить, скажем, обезболивающее и антибиотики — на всякий случай, и как удобны в таком путешествии спальные мешки, пенка и термобельё…

— Кирилл, — смущаясь, спросил Сэдрик, — а можно, мы возьмём хоть немного такого жидкого мыла, как у тебя дома, а?

Он далеко не так практичен, как можно подумать, решил Кирилл и улыбнулся:

— Не вопрос.

* * *

Они вернулись в квартиру Кирилла в восьмом часу вечера — и Кирилл с огорчением убедился, что родители уже дома. Ну, да — телефон полон непринятыми вызовами от мамы, от отца и от дяди Вити… Впрочем, родители пробыли без Кирилла почти сутки — чему удивляться?

И мама вышла в прихожую, чтобы встретить Кирилла — но её улыбка сползла с лица при виде Сэдрика в Кирилловой куртке.

— Кирочка, — сказала мама, — я что-то не помню этого мальчика среди твоих знакомых…

— Мы по скайпу общались, — соврал Кирилл. На душе у него было скверно — и ясно, что дальше будет только хуже.

— Вы так хорошо знакомы, что ты отдал ему свою одежду?

— Мама, я думал, что это моя одежда и я могу ею распоряжаться… Сэдрик, ну, что ты тут встал?

Но Сэдрик, как вампир, не получивший позволения войти, остановился у порога, скрестив руки на груди, и смотрел на мать Кирилла вприщур, с непроницаемым лицом. А она, похоже, оказалась совершенно не готова к ощущениям, которые вызывает у людей присутствие тёмного дара, подумал Кирилл. Она отвыкла. Поэтому не удержала себя в руках:

— Говорите по-русски при мне, ладно?

— Сэдрик по-русски не понимает, — сказал Кирилл, которому хотелось провалиться сквозь землю.

— Прости, Кирюша, он что, беженец какой-то? — у мамы сделалось такое лицо, с каким смотрят на зверька, попавшего под колёса автомобиля: брезгливая жалость.

— А если он беженец? — вырвалось у Кирилла, о чём он тут же пожалел.

— У меня не ночлежка, — тут же среагировала мама. — В квартире теперь пахнет… будто крыса сдохла.

В её голосе появились нотки, каких Кирилл не слыхал никогда — и он понял: мама, если и не догадалась, то чувствует, что Сэдрик здесь не к добру. Такие, как Сэдрик, приходят, чтобы уничтожить сплошную благодать.

Мама тоже полагалась на свой дар. А её интуиция в присутствии Сэдрика чётко и недвусмысленно включала табло: «Внимание, опасность!» Это не запах, подумал Кирилл. Ничем он не пахнет, чистый, а вонючее тряпьё мы выкинули. И в квартире не пахнет. Это — так она воспринимает его тёмный талант. Трансформирует внутри сознания в понятные образы.