Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 10 – Максим Далин

— Ничего так, – кивнула я. – Спасибо, что не от Господа Бога. Я постараюсь, Вильма. По крайней мере, пока меня не сожгут.

Ещё одна проверка. И Виллемина улыбнулась:

— Так меня и называй. И не думай, что я буду плакать в сторонке, когда нужно будет сражаться. Но мне очень нужен друг, тот, кто прикроет спину. Ты.

— Порядочные принцессы в таких случаях заводят конфидентов, – сказала я.

— Я не порядочная, – сказала Вильма. – У меня будет конфидентка.

И мы пошли туда, в тёплый сумрак, откуда пахло тающим свечным воском, духами, пудрой и затаившейся смертью.

* * *

Как его высочество выглядит, я знала из рисунков в газетах – вернее, думала, что знаю. Газетчики его высочеству льстили: в натуре он был мелкий.

Правда, телом Эгмонд был тот ещё кабан: видно, что в свои двадцать лет любил пожрать и ни в чём себе не отказывал. И морда была вполне ничего себе, с медальным профилем. Но внутри он был мелкий, чувствовалось с ходу, с порога. Я даже подумала по инерции: лох как лох.

Вдобавок стати у него были кабаньи, а голос тонкий и пронзительный. С другой стороны, даже самые матёрые кабаны визжат, всё закономерно… Только вот на парадах не покомандуешь: несерьёзно.

Но Дар в его присутствии встал внутри меня стеной огня. Я уложила его волевым усилием, холодом разума – приказала себе наблюдать, а не действовать.

Эгмонд сидел в кресле лицом к двери и отшвырнул кресло, когда мы вошли. Глаза кровью налились, как у кабана. Он заорал:

— Где ты шлялась?! – и дал петуха, но, видимо, думал, что звучит очень грозно.

— Я уходила по делам, – сказала Виллемина. – Ваше высочество меня очень обяжет, если позволит мне принять ванну и переодеться.

— Я спросил, где ты шлялась, девка! – взвизгнул принц и подался вперёд так, что я испугалась за свою принцессу. – С кем?!

— Эй, – сказала я. – Со мной.

В этот момент Эгмонд меня увидел и поразился. Само моё присутствие и то, что я ещё и говорю что-то, его потрясло до глубины души. У него морда вытянулась и рот приоткрылся, и это так уморительно выглядело, что Виллемина усмехнулась.

А я вышла вперёд и отодвинула её за спину. Я Даром чувствовала, как рычит Тяпа: она не умела рычать вслух, только мелко дрожала от ярости. Я её мысленно придерживала на всякий случай – чтоб не кинулась.

Эгмонд взял наконец себя в руки и возмущённо спросил:

— А ты кто такая? Что это… Откуда эта бродяжка?!

— Я некромантка, – сказала я и сунула к его носу ладонь, точно как лоху на представлении.

Он отшатнулся.

— Она моя камеристка, – сказала Виллемина.

Эгмонд отдулся не как кабан, а как бык, который роет копытом.

— И как ты посмела её сюда привести? – спросил он у Виллемины, потому что со мной разговаривать было, конечно, ниже его достоинства.

— Простите, ваше прекраснейшее высочество, – сказала Виллемина. – Мне очень хотелось, чтобы у меня была камеристка-некромантка. Я не капризна, но это желание вы можете считать моим капризом.

Между тем Эгмонд смотрел на меня и потихоньку сдувался. Сдувался и сдувался и в конце концов сказал почти спокойно:

— Ты не смеешь выбирать себе свиту. Это вообще не женское дело, тем более – не твоё, не подобает принцессе. Я не хочу, чтобы рядом с тобой была эта тварь.

— К моему величайшему сожалению, – сказала Виллемина, – я буду вынуждена настаивать. Завтра с утра я обращусь с просьбой к государю.