Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 158 – Максим Далин

— Я думаю, вы уже составили свою версию о причинах, леди? – спросил очкастый алхимик.

— Ещё как составила, – сказала я хмуро. – Они были свято уверены, что идут в рай. Вот прямо в рай. Мессир Броук же сказал: они умирать пришли за Сердце Мира, самую святую и правильную ветвь Святого Ордена, за истину пришли умирать. И за золотой век, ну! За благое дело. А убивать – ведьмака, видимо. С них станется думать, что Раш – ведьмак. Небось, заодно и за счастье Прибережья умирали… мрази.

Второй алхимик присвистнул, а я подумала: эти – даже спокойнее меня. Я бы тут свистеть остереглась: дурная примета всё-таки.

— Да, – кивнул Броук. – Вы, похоже, правы, леди. Похоже. Даже очень похоже.

— Деточка! – окликнул меня Валор. – Тут Тяпа что-то роет.

— Простите, – сказала я Броуку и его алхимикам и пошла к Валору.

Тяпка рыла. Зарывалась носом куда-то под кусок стены, чихала – и копала-копала. Это было здорово странно, потому что обычно она копала не часто.

— Тяпка, что там? – окликнула я, подходя.

Тяпка подняла пыльную морду и гавкнула – лично мне.

— Что-то нашла, – сказал Валор. – Уважаемый мэтр, – окликнул он строителя, – хорошо бы сдвинуть этот камень.

Строитель покосился на Тяпку. Перевёл взгляд на Валора – и снова на Тяпку. Видимо, выводы делал.

— Может, живого под обломками чует? – предположил подошедший медик.

Он смотрел на Валора с любопытством, но без оторопи. Медики – тоже народ спокойный.

— Не думаю, – сказала я. – Думаю – зло. Чует зло.

Потом каменщики растаскивали камни, а Тяпка копалась в пыли, крутилась у них под ногами и отрывисто злобно гавкала. Разбитая голова без туловища и женская рука, до странности целая, в красивом браслете, мою собаку не заинтересовали, она рыла дальше – и люди копали дальше. И в конце концов она яростно залаяла на появившийся под слоем щебня обгорелый и разорванный по шву портфель.

Алхимики ошиблись: вот где была бомба. Не шикарный портфель это был, а довольно простой, грубой выделки, из тех, какие таскают на службу писари какие-нибудь или секретари всяких коллегий – мелкие сошки.

И Тяпка так его облаивала, рычала и всем телом показывала, что это зло злое, что я удивилась. Не понимала, что происходит с собакой, пока не взяла остатки портфеля в руки.

И ощутила то-оненький, еле заметный, почти несуществующий след ада. Не сильнее, чем запах давным-давно выветрившихся духов на бабушкиных письмах.

* * *

Тем же вечером мы все сидели в нашей любимой маленькой гостиной Виллемины – в нашем помещении Малого Совета. Пили травник с ромом, заваривал Ольгер. Не знаю, что он туда плеснул, но пахло замечательно – наверное, теми самыми тёмными и влажными лесами, из каких он родом, летом, чем-то медовым… Мы согрелись, боль как-то притупилась, отступила – и уже можно было говорить.

Виллемина с ногами забралась в глубокое кресло, укуталась в шаль и двумя руками держала чашку. Слушала.

— В общем, погибли девять человек – ну и два подонка, – говорил Броук. – Среди них референт банка «Тритон», торговые представители рудной компании, инженер со сталепрокатного завода, торговая представительница сукновальной фабрики, горничная леди Гелиды и леди Фиола из дома Высокого Облака, подружка леди Мельды. И раненых – восемнадцать человек, тяжелораненые есть. Медики подключились быстро, из раненых на восемь часов пополудни никто не умер. Все тела с помощью мессира Валора опознали, но хоронить придётся в закрытых гробах. Оба гада – в судебном анатомическом театре на площади Маяка, ждут Ольгера и леди Карлу.