Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 42 – Максим Далин

— Моя душа не из нежных, – говорю. – И, если ты хочешь пользы от нашего с тобой союза, вампир, забудь, какого я пола. Это не имеет смысла. Сумеешь – славно. Не сумеешь – я без тебя обойдусь. При мне будет Валор.

И взглянула на Валора краем глаза – а он чуть кивнул: да, не сомневайся.

А Олгрен вдруг вполне дружелюбно ухмыльнулся, так и глядя снизу вверх:

— У вас тяжёлая рука, тёмная леди. Неожиданно, я не защищался – теперь ведь буду мучиться от боли до заката… по мордам от некромантов я ещё не получал никогда.

— Новый полезный опыт, – сказала я. – Ну, я, положим, знаю, что приводит в чувство таких, как ты.

И проколола руку ещё раз, рядом.

Он коснулся губами без всяких выкрутасов. Дал мне почувствовать ещё раз этот обмен между моим огнём и ледяным холодом смерти, правильный обмен, честный, полную гармонию. Настоящее.

— Вам стоит позвать – я приду, – сказал Олгрен. – Можете на меня рассчитывать, тёмная леди. Вы чувствуете? Никаких недомолвок между нами.

Никаких. Мёртвые не лгут некроманту.

— Я позову, – сказала я. – Хочешь быть мне другом и союзником – будь. Но никакого паскудства я не потерплю. И никаких слюней. Я тебе не твоя посвящённая и не девка с пирса.

Он вздохнул:

— Просто я не привык. Мне нужно немного времени, тёмная леди. Всё проклятущая разница полов – сбивает с толку и мешает видеть суть.

— Ты же старый, – сказала я. – Старый, Князь Вечности, видел, полагаю, предостаточно женщин – так?

Он на меня внимательно посмотрел.

— Видите ли, тёмная леди… очень непросто разговаривать с женщиной… на равных условиях. В равном положении. Непросто, непривычно, неуютно, бездна адова…

— Учись, – сказала я. – И привыкай. Пока я жива, эта наука тебе пригодится. А может, и после моей смерти, как знать.

Олгрен покивал:

— Конечно, привыкну… куда ж мне деваться… но адское чрево же! Отчего вы не юноша, тёмная леди! Как это облегчило бы всё… и как это было бы спокойно и правильно…

— А ты представь, что я юноша.

Олгрен криво усмехнулся:

— Слабоватое у меня воображение. Я уж как-нибудь так, – и взглянул на Виллемину, которая молча и внимательно наблюдала за всем происходящим. – Скажите, тёмная государыня, вы тоже будете заставлять старого моряка считать вас юношей – или можно обращаться к вам как к леди?

Виллемина покачала головой и рассмеялась:

— Ох, мессир адмирал, даже и не знаю! Я вам сочувствую, поверьте. Нам, девушкам, это тоже страшно мешает. Но мы сумеем приноровиться, если будем стараться вместе, верно? А пока нам всем стоит немного остыть и передохнуть, не так ли?

Олгрен вздохнул, кивнул, раскланялся – и вылетел в виде седого рыболова в открытое окно.

Я села на паркет – и Тяпка тут же пришла сочувствовать.

— Вы устали, деточка? – тоже сочувственно спросил Валор. – Это ничего. Вы всё сделали правильно, дальше будет легче.

Я дала ему руку, всю в дырках, словно шумовка: ранки ещё не успели затянуться, кровоточили. От его поцелуя боль почти прошла.

— Вы меня всегда обнадёживаете, Валор, – сказала я. – Но я верю. Хорошо, что правильно. А вот что будет легче – это вы, кажется, заблуждаетесь.

— А я согласна с мессиром Валором, – сказала Виллемина. – И я восхищена тобой, Карла: ты ужасно храбрая.

Я мотнула головой: она сама на удивление здорово держалась для человека, впервые увидевшего создания Сумерек, да ещё и в такой неоднозначной ситуации. А мне больше всего на свете хотелось добраться до постели.