Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 131 – Максим Далин

— Что посмотреть? – не поняла я.

— Ну… что… – Ричард как-то сбился, дёрнул плечами. – Это… – и протянул мне руку, раскрытую ладонь.

Я удивилась, странно он себя вёл, но взяла его за руку, а Ольгер – за вторую. И меня тряхнуло так, будто молния прошила от макушки до пят.

Я впрямь увидела! Увидела!

Не только увидела! Я ощутила себя в вагоне-теплушке, среди перелесских солдат, которые ехали на фронт. Всё это: запах дёгтя, пота, ржавого железа, кожи, холод ранней весны, знобкую сырость, унылую мелодию, которую нудно пилил на флейте тощий солдатик в фуражке, сдвинутой на затылок, храп двух солдат, пристроившихся на вещмешках. И тянущий страх, от которого крутило живот и хотелось согнуться. И это было так явственно, будто воспоминания – мои собственные.

Только на миг меня и хватило. И я выдернула руку.

— Я вас обидел, да? – грустно спросил Ричард. – Напугал?

— Как ты это делаешь? – потрясённо спросил Ольгер. – Ты ясновидящий?

Ричард кивнул.

— Это война всё, – сказал он жалобно. – Раньше так не было. Это вот когда нас на передовую привезли, тогда началось. Раньше – немножко, чуть-чуть. Чутьё только, интуиция. А вот как привезли на передовую, – он снова взглянул внутрь меня, взгляд был отчаянный, – вот тогда у меня началось. От страха. Нестерпимо страшно было, леди Карла.

— И ты можешь всё показать? – спросила я. – Вот реально всё?

Ричард снова кивнул:

— Как было. Как на духу. Не всем, но вы же некроманты? Некроманты – они меня понимают хорошо. И они всегда видят. Кто без Дара – тот не всегда, а некроманты – всегда. Вот наставник – тот не увидел. Почувствовал, но не увидел.

— Интересный у тебя Дар, – сказал Жейнар. – Ты вправду благой?

Ричард пожал плечами.

— Кто ж его знает… не думаю, – сказал он, смущаясь до слёз. – Юродивый – это может быть. Накатывает на меня. И ясновидящий. Это да. А благой – ну какой благой… если на Роала-Мученика говядину трескали… да это бы ещё ладно… было всего, знаешь. Тяжкие грехи на мне.

— И ты хочешь рассказать… показать? – спросила я.

После этих мгновений в его шкуре, в солдатской теплушке, он уже казался до странности своим. Я вообще никогда не видела, чтобы человек так раскрывался нараспашку: нате в меня смотрите – это было жутко, но в этом была какая-то безнадёжная правильность.

Если хочешь что-то донести – точно, без искажений – это верный метод.

Я вдруг поняла, что сама бы так сделала, если бы умела. Были у меня в жизни моменты, когда я бы сделала так и ни на единый миг бы не пожалела.

— Я очень хочу, – сказал Ричард. – Изо всех сил хочу. Чтоб вы знали, иначе оно меня разорвёт на части. Я для этого приехал, леди Карла. Чтобы рассказать – а потом чтобы мы вместе решили, что делать с этим.

— Хорошо, – сказала я и сама протянула руку.

Правую руку. Ричард улыбнулся и взял клешню. Кажется, другую руку он отдал Ольгеру и Жейнару, но я уже не уверена. Я провалилась в его воспоминания.

* * *

Не семнадцать. Двадцать один. Просто выглядел некрупно. Конституция такая.

Он проучился в семинарии два курса. Наставником хотел быть, его дома пожилой наставник любил, привечал, грамоте учил, даже письмецо написал ректору семинарии. Ричард довольно легко поступил и хорошо учился, кстати. Но бросил, нанялся на фабрику разнорабочим: из деревни, из дома, написала мать, отец заболел, нужны деньги. Ричард пошёл зарабатывать деньги для своих.