Книга Фарфор Ее Величества, страница 217 – Максим Далин

— А что там, на Зыбких Дорогах? — спросил Рэдерик.

— Холод, — сказал я. — Страшный мёртвый холод. А остальное я, пожалуй, не могу объяснить, да и видим мы, люди, даже фарфоровые, не так, как вампиры, например. Сами Дороги — вроде мостов из световых нитей или струн над какими-то тёмными или светящимися безднами… Ричард говорит, что вампиры видят в этих огнях разные места, даже разные времена, но я не видел. И потом, мессир, там настолько холодно, что думается тяжело, душа замерзает…

— Удивительный у тебя всё же опыт, — сказал Индар. — Хотел бы я…

— Как знать, — сказал я. — Может, ещё испытаешь. Но мой опыт не поможет. Скажи: ты случайно не бывал у папочки Нагберта в гостях?

— Ты шутишь? — Индар картинно прикрыл лицо ладонью, «глаза б мои на тебя не глядели». — Тебе ведь уже объяснили на пальцах: дом Нагберта — его крепость, туда и оттуда нет ходу даже духам. И если он и приглашал кого-то на стаканчик винца, то точно не меня и не мою леди.

— Это и паршиво, — сказал я. — Ситуация получится в точности как в Синелесье: мы пойдём в полную неизвестность. И огрести можем… по горло. Знаешь, сколько отличных парней мы оставили в Синелесье при похожем раскладе?

— Ты везучий, — сказал Индар. — По Синелесью заметно. И я попытаюсь принять кое-какие меры.

День прошёл и маятно, и хлопотно разом.

Дважды заходил Норфин. У него работало солдатское чутьё, он нервничал, как фронтовик перед тем как «противник даст прикурить», и даже сам себе не мог до конца объяснить, что именно его тревожит. Ему просто хотелось посмотреть на Рэдерика — и отпускало, когда он видел своего будущего государя в порядке.

Но ненадолго.

— Как будто сердце сосёт, — пожаловался он мне за обедом вполголоса. — Ишь, тайны какие-то завелись, секреты… Нагбертовы особисты как будто и не оказывают прямого неповиновения, но чую: ненадёжные они, ненадёжные. Я охрану покоев-то усилил на всякий случай, но вот есть у меня такое чувство, что… не того моя охрана.

— Мы тоже усилили, — сказал я. — Держитесь, маршал, уже скоро всё разрешится.

Но сам не был в этом полностью уверен. А Рэдерик поулыбался гвардейцам Норфина с их условной фронтовой выправкой. Умел вызывать у людей умиление, если хотел: они на принца смотрели, как на собственного сынишку или младшего братца.

И в людей Норфина я верил. Но они были простецами поголовно — и в случае серьёзной стычки могли только умереть за принца. Героически и бесполезно.

А после обеда заявилась Люнгера, посол Нагберта, уже практически официальный.

— Мессир Нагберт очень желал бы видеть его высочество в Ясеневой гостиной, — сообщила она. — Там ждут послы из Святой Земли, в том числе Преподобный Турон. Они хотели бы познакомиться с вами, Рэдерик.

— Хорошо, — сказал Рэдерик, поднимая щенка. — Пойдёмте, мессиры.

— Очевидно, — заметила Люнгера, темнея лицом, — не стоит пугать святоземельцев мессирами Индаром и Клаем. Дипломаты из свиты Иерарха, ваше высочество, они… морально не готовы.

— Я тогда винтовку возьму у гвардейцев наших, — сказал Барн, широко ухмыльнувшись, прежде чем кто-то из нас успел открыть рот. — Потому что охранять-то принца надо, а я простой солдат, неучёный.

— Лучше пушку, — ядовито улыбнулась Люнгера.

— У меня нету, — парировал Барн. — Да и что ж, из пушки по комарам-то не бьют.