Книга Фарфор Ее Величества, страница 266 – Максим Далин

А, в дым, в прах, в кишки!

— Ещё не всё, — сказал Индар. — Тут, в гостиной, какой-то франтик, простец, смазливый ягнёночек, которому зачем-то необходимо с тобой поговорить. Гурд из дома Брусники, барон Краснопольский… на странные мысли наводит. Шляются по Резиденции всякие… с двойным дном. И проводили же его бравые гвардейцы Норфина… Из-за того, что он к тебе рвался, не иначе. Ты авторитетен.

— А на какие мысли наводит? — спросил я.

Схватился за этого Гурда, как за соломинку.

— Парень как минимум не боится фарфора, — сказал Индар, делая тот странный жест, который у нас обозначает «пожал плечами». — Для перелесского простеца — большая редкость. Ты знаешь, что подельники твоего писаки выдавали в войну в своих газетёнках? Описывали фарфоровых, не жалея огня и красок. Демон на таком фоне выглядел бы довольно симпатично.

— Так, — сказал я. — Сначала пообщаемся с ним. Газетёры подождут.

Барн вышел, чтобы отправить за Гурдом лакея. Распоряжался уже как заправский камергер — и я подумал, что он точно не пропадёт. Деревенские ребята легко привыкают к самым странным обстоятельствам и умеют выживать.

— Щас придёт, — сообщил Барн, вернувшись. — А про Нагберта вы б, мессиры, просто сказали: мол, обманул нас, гадина. Сам прикинулся хорошеньким, а сам удумал демона в своём замке вызывать. Вот замок-то и спалил, а сам сбежал.

— Ну да, — сказал Рэдерик. — Правильно. Это ведь даже почти не враньё, да, мессир Клай? Он ведь правда прикинулся, что за нас, а сам хотел… вот это сделать со мной… И демона он вызвал, правда. И даже ещё раньше вызывал. Давайте так и скажем.

— Спелись, — усмехнулся Индар.

— Но звучит-то логично, — сказал я. — Скажем: хотел прибрать к рукам не только королевскую казну, но и банки. Напугал банкиров проклятиями — и договаривался с адом, как это надёжнее сделать. Если что — ведь и банкиры подтвердят.

— Заливаешься, как соловей по весне, — хмыкнул Индар. — Но… пожалуй. Всё равно не придумаем ничего умнее. Да и не нужно: если врать как-то сложно и умно — во-первых, вряд ли со всеми договоримся, чтобы они нам складно подпевали, а во-вторых, народ, так сказать, не поймёт. Надо проще, короче. Очень кратко, очень чётко: клялся своими предками, впрямь блистательными, что оставил чернокнижие, обещал помощь, но предал принца и снова связался с адом. Точка. А мы — благородные идиоты, народ таких любит.

— Принц — мальчик ещё, — сказал Барн. — Кто его не знает — поверит, что обмануть его легко.

Рэдерик уже привычно привалился к его боку.

— Я даже ещё раз надену ту рубашку с бантиком, если надо, — сказал он. — Потому что я глупая деточка.

И хихикнул. Барн погладил его по голове, как младшего братишку. Никакой субординации в их отношениях не будет никогда, подумал я.

В этот момент лакей распахнул дверь и объявил:

— Мессир Гурд из дома Брусники, барон Краснопольский.

Я его увидел и сразу понял, что Индар имел в виду под «двойным дном».

У Гурда был тот типаж, который девицы называют «ах, какой хорошенький», — и он честно сделал всё возможное, чтобы это было как можно заметнее и как можно отвратительнее. Он носил завитой похабный чубчик, цветной платочек, очень дорогой костюм и перчатки со шнурочками «цвета сливочного мороженого». И походка развинченная. Шансонеточный «котик», барончик из диванных франтиков. Если бы не взгляд.