Книга Фарфор Ее Величества, страница 292 – Максим Далин

Мы с Индаром переглянулись. Индар развёл руками:

— Бумаги Рандольфа где-то… уронил я.

— Да здравствует король! — изо всех сил вопили горожане.

Вспыхнули Белые Звёзды светописцев. Кажется, газетёры снимали и ещё что-то до этого, но это мой разум тогда не оценил толком — я только что вспомнил о них.

— Ларец-то где? — спросил Барн Лорину.

Она пожала плечами, страшно смутилась.

И тут подошёл Тарл с ларцом и тестаментом Рандольфа, на котором красовался отчётливый след армейского ботинка. Обветренное лицо Тарла, бледное и в одночасье осунувщееся, выражало дикую душевную боль и надежду.

— Давай, ваше превосходительство, — сказал Барн.

Тарл открыл ларец.

Корона просияла в вечерних лучах, как кусок живого огня. Барн вынул её и осторожно надел на голову Рэдерика. Сияние короны каким-то странным образом высветило принца целиком, Рэдерик стоял среди роз в этом сиянии, обнимая собачку, толпа орала, а мы все уселись у его ног.

Потому что наши собственные ноги нас не держали.

Остаток дня был похож на путаный сон.

Я помню, как солдаты уносили мёртвого маршала. Не в храм — в Резиденцию. Помню свою горькую досаду на то, что я не додумался заранее запретить Норфину покидать юдоль, если что-то случится… нестерпимую тоску, оттого что я не выполнил приказ государыни и не уберёг его… но как убережёшь человека в бою! Тарл преклонил колено, кусал губы, Ликстон снимал на светокарточку спокойное белое лицо Норфина, шмыгал носом — и снимал, как солдаты несут на руках бывшего диктатора, который, по-моему, сегодня искупил все свои грехи…

Помню, как истерически рыдал Вэрик, подвывал, весь трясся и вытирал слёзы рукавами — и кто-то из наших щёлкнул на карточку и его. Помню, как Рэдерик снял корону и положил её в ларец у Барна в руках, а Барн улыбался грустно и потерянно. Как люди тянулись к Рэдерику, когда он шёл по коврам к дворцу, — а он одной рукой обнимал Барна, а другой прижимал к себе щенка. Как горожане трясли наши с Индаром руки, кто-то благодарил, кто-то поздравлял, кто-то всунул мне в петлицу белую розу…

Потом горожан растолкали щелкопёры. Мне хотелось зажмуриться от вспышек Белой Звезды, глаза почему-то ломило, а они орали со всех сторон: «Мессир Клай, вы догадались, что будет давка? Пытались спасти людей?» — «Прекраснейший мессир регент, это ведь Иерарх убил маршала, верно?» — «Святоземельцы готовили покушение на принца?!» — «А что это рвалось из-под земли — демон?» — «А когда принц воззвал к небесам — это ведь Божье чудо, да?»

Индар, в роскошном костюме цвета золотистой розы, липком, вонючем и чёрно-зелёном, в красных пятнах от адских эманаций и того, что выплёскивалось из трупов, моргал и мотал головой:

— Дорогие мэтры, не сейчас… я устал, говорить тяжело… Очень кратко: я и мессир Клай — мы ещё утром заподозрили, что с делегацией из Святой Земли случилось нехорошее… Вот вы, мэтр, вы же видели, как они себя вели… Поэтому мы приняли меры предосторожности — нарисовали оккультную защиту вокруг помоста, освящённым воском и закрывающим алхимическим составом. Это помешало демону вырваться наружу… А в отца Святейшего и его свиту… да, к сожалению, вселились мелкие демоны, видимо. Сложно сказать, как это случилось…

Мне стало жаль Индара.

— Я думаю, — сказал я, — случилось так. Поезд шёл мимо какой-нибудь тайной лаборатории чернокнижников, где ещё шуруют адские силы, а защиту святые отцы поставили слабую. Вот ад и того… как его… Очень, конечно, жаль. Мы всё это, дайте срок, зачистим, а сейчас… ну, вы ж знаете…