Книга Время неблагих. Книга первая, страница 102 – Максим Далин

А может, это и не я.

С тем и съешь.

И я вспомнил хмурое лицо Сэдрика, в шрамах, с тёмными прищуренными глазами, прямо нежно его вспомнил. Спасибо тебе. Кажется, ты можешь нас спасти, мессир Сэдрик. Ты ведь знал, что полезно, что помогает. Я тебе обещаю и клянусь: я все твои тетрадки вызубрю, как ни один учебник не зубрил. Как Писание прямо.

Я зажёг ночник и увидел, как Лэрик спит и улыбается во сне. Отдыхает от всей этой мерзости, принц мой бедный… Первая мысль была его разбудить и заставить пойти в башню, но я одумался: не придут они больше. Что ж им в стенку-то башкой долбиться? Они, наверное, сообразили, что ничего им тут сегодня не светит.

Может, завтра придут. А завтра мы устроимся в башне. С тем пусть и съедят, заразы.

Слушай, а это зеркало, получается, что, прямо в ад ведёт?

Ка-ак меня тряхануло! И опять страшно захотелось разбудить Лэрика и ему рассказать немедленно! И про ад, и про жуткую тётку с голоском-колокольчиком…

Но я опять же подумал и сказал себе: отстань от принца, ему и так достаётся, он с детства так живёт, дай ему поспать. Сам спать не можешь — сиди и зубри. Оккультные знаки Сэдрика зубри, пока само выскакивать не начнёт. Не надо тебе эти тетради никуда класть — с собой носи. Под подушку клади.

Если тебя, Рошера и высочеств что-то и спасёт — так это тетради Сэдрика. В них единственная ваша надежда.

Вот я и зубрил до остервенения. Сидел и читал, читал и разбирался, пальцем на колене чертил… пока просто не выключился, как лампочка, в обнимку с тетрадкой, прямо в кресле.

Меня ещё затемно Лэрик разбудил — пожалел. И я перебрался на диван, всё равно в обнимку с тетрадками. Уже на диване и проспал до утра.

И ничегошеньки ужасного мне не снилось. Вообще.

Утром меня снова разбудил Лэрик, взъерошенный, весёлый и удивлённый.

— Слушай, ты что… это ты делал у меня чертежи на физиономии⁈ Кровью⁈

— Ага, — сказал я, пытаясь проморгаться.

Мой пижонский пиджак небесного цвета валялся на кресле, а штаны и рубашка оказались такими помятыми, будто их кто-то жевал, выплюнул — и они так и засохли. Но чувствовал я себя просто прекрасно, разве что поспал бы ещё часок.

— И на тебе чертежи⁈ — то ли ужаснулся, то ли восхитился Лэрик. — Когда ты успел?

— Они сработали, — сказал я. — И ты тоже чувствуешь?

— Похоже на то, — Лэрик взглянул на себя в зеркало. — Но теперь-то мне можно умыться, а? А то я Глейзу испугаю. Как язычник или дикарь какой-то…

— Угу, — сказал я. — Мне тоже надо.

— Тебе передали, — сказал Лэрик и кивнул на чемодан, стоящий у двери в спальню. — Надеюсь, никто не вздумал обыскивать твои вещички… хотя я бы не удивился, если бы всё-таки. Как думаешь, Шельд передал что-то волшебное?

— Волшебные штаны и чистую рубашку, — сказал я. — Посмотри на меня! Такой вид, будто я в канаве спал после попойки.

— Слишком чистый для канавы, — возразил Лэрик. — А штаны с рубашкой я бы тебе нашёл, Шельду и утруждаться не стоило.

Я присел на корточки и открыл чемодан.

Нет, там реально было чистое бельё. Но не только.

Мамин подарок, старая книжка «Приключения трёх перелесцев на Чёрном Юге». И мой блокнот мой для этюдов. У меня аж горло перехватило. Шельд всё понимал. Вообще всё.

Я взял в руки книжку и поднёс к лицу. От неё пахло старым домом на улице Святого Иля. И мамой, мамиными духами почему-то. Я открыл — и из книги выпорхнул листок.