Книга Время неблагих. Книга первая, страница 119 – Максим Далин

— Ну всё, Аглир, — сказал я. — Поедешь с мессиром Псом. Мой отец тебя встретит и устроит вас с матерью.

Аглир взглянул на Холана и сразу отвёл глаза — это я хорошо понимал, Пёс Господень сильно страшнее, чем принцесса, принц и даже король. Но в руки наш спасёныш себя брать умел.

— Спасибо, мессир Валиен, — сказал он. — Я не подведу.

— Ты это… — я не знал, как ему сказать, но сказать было надо, и я еле выговорил: — Может быть очень странно. Даже страшно. Но ты не бойся, хорошо? Шельд — мой отец, ему уже случалось спасать людей из беды. Он тоже Пёс, из высокопоставленных… но вот так просто сложилось. Просто не бойся.

Аглир не посмел протянуть руку принцу, но мне — рискнул. Тогда Лэрик сам ему руку подал.

— Может, ещё увидимся, — сказал мой принц. — Удачи, счастливчик!

А Глейзе Аглир поклонился. Впрямь как крестьянин — в пояс. И ушёл с Холаном, оглядывался, пока мог. Пока видел нас.

А я думал: ну вот, ты последние часы думаешь, что отец у тебя просто бредил спьяну…

Тем вечером мы всё-таки притащили матрас в нашу башню. Не стали никому приказывать, просто мы с Рошером сходили в комнату, которую приготовили для меня, и сняли там матрас с постели — здоровенный и тяжеленный, просто перина какая-то. И долго его вкорячивали наверх по лестнице. Лэрик сначала сверху давал советы, потом спустился и стал нам снизу мешать, потом мы его шуганули — и он над нами издевался и показывал пальцем, пока не вышла Глейза и не начала хихикать уже над ним.

В том смысле, что некоторые августейшие особы даже командовать не умеют толком.

Короче, мы больше ржали и толкались, но матрас всё-таки затащили.

И Лэрик очень скептически на него посмотрел.

— И не делай такое лицо, — сказал я. — Сегодня мы спим здесь, точка. Я не могу снова блоки ставить, второй раз мне просто не поверят. А нам надо уехать завтра.

— Здраво, — задумчиво сказал Лэрик. — А эти? — и кивнул на Глейзу с Рошером.

— Им, может, ничего и не грозит, — сказал я и, уже сказав, сообразил, что могу сильно ошибиться. — А может, и грозит. Если гадам опять будет нечего жрать ночью, они могут и к Глейзе пойти.

— Гадам⁈ — поразился Рошер.

И я им тогда рассказал, что видел и слышал ночью.

— Поэтому я тогда и нарисовал на тебе защиту кровью, — сказал я Лэрику.

— Тебе надо посмотреть и наше с Рошером зеркало, — сказала Глейза. — Не может быть, чтобы меня не контролировали… эти…

— А эти — это кто? — спросил Рошер. — Ребята, я убей не понимаю, что это за твари и откуда они лезут! И что это за баба с нежным голоском… кошмар какой-то… как из какой-то дурацкой книжки про привидений…

Августейшие переглянулись — устало.

— И нечего переглядываться, — сказал я. — Я тоже таким был. Ничего не знал, вообще ничего — а ведь я не простец, я хоть чувствовал! А вы ещё упырём его называли… Да Рошер просто попал ко двору, как цыплёнок в суп — и всё это время его шпыняют со всех сторон. Вот, родители им кормятся, государыня им кормится… Ильсора, кажется, тоже не прочь кусочек отгрызть. А он даже не понимает, что происходит, просто — плохо, тоска, куда ни повернётся — всё не в ту сторону…

— Ну вот, — огорчилась Глейза, притянула Рошера к себе и потёрлась щекой о его щёку. — Так больше не будет, не думай…

Рошера тронуло, он взглянул благодарно и нежно. Он и не думал злиться или что-то в этом роде. И в этот момент я особенно остро понял, что за Рошера тоже отвечаю.