Книга Кланы. Суд ёкаев, страница 52 – Александра Гардт

— С самой бедовой восточной компанией на Западе, – зевая, проговорил Ямато.

Он вышел из комнаты в одних черных пижамных штанах, и я задалась закономерным вопросом, откуда у него пижама в квартире Нари.

— Мы не виноваты, – пожала плечами та. – Что я могу поделать, если так все складывается? Не волнуйся, ты под нашей защитой, хотя по факту она тебе не нужна. Кто-то перепутал низ с верхом, но мы найдем и разберемся. Столько раз выходили сухими из воды, что не перечесть. А теперь, дети, спать.

Я влетела в спальню и услышала только окончание фразы:

— Закройтесь на ключ и подоприте дверь комодом. Я не отвечаю ни за себя, ни за него.

Спали мы по-спартански, не особенно раздеваясь. Я застеснялась первая, ко мне подключился Чжаён, словом, так мы и легли. Заперли дверь и комод пододвинули. Я хотела поинтересоваться, к чему такие меры предосторожности, но махнула на все рукой и упала на кровать, в объятия подушки и Морфея. Поворочалась секунду, решила, что лучше без Морфея – вдруг он тоже окажется не выдумкой, а вполне реальным существом, – и все-таки заснула. Снилась мне, по традиции, всяческая муть, в которой Ямато в красивом кимоно улыбался и манил рукой, а с другой стороны надвигались полчища каких-то темных существ. Потом кто-то начал громко бить в барабаны, и я очнулась, смутно осознавая, что стучат в дверь.

— Эй, сони, вечер на дворе, поднимайтесь, – весело разорялась Нари.

Я села на кровати и посмотрела на трущего глаза Чжаёна. Хорош он был бессмысленно и неотвратимо, такой идеальный красавчик из любого кей-клипа. И надо было мне втрескаться непременно в недоступного, гордого и одинокого Ямато.

В дверь снова застучали.

— Да, да! – откликнулась я. – Встаем!

— Наконец-то, – приглушенно вздохнула Нари.

— Не повезло нам, а? – спросил Чжаён вполголоса, и я заспанно повернулась к нему. – Мне она, тебе он… Не те билеты вытянули.

— Да с чего вы все решили, что мне нравится Ямато? – В этот момент события прошедшей ночи стали не призраком, а явью, и я ойкнула. – Ну да, не повезло, пожалуй. Мог бы поменьше мысли читать.

— А ты зачем отказалась от поцелуя? – поинтересовался Чжаён, спуская ноги с кровати.

— Ничего не понимаю, если честно. Вообще ничего. То ты прибежал, чтобы такого развития событий не допустить, то вот теперь спрашиваешь, зачем отказалась.

Чжаён уставился в зеркало и со вздохом начал тереть лицо обеими ладонями. Я подумала, что мне тоже не помешало бы озаботиться внешним видом, и достала из сумки пудреницу. На телефоне, попавшемся мне под руку, был миллион неотвеченных вызовов. Я пролистала список – и руки затряслись. От мамы с папой, конечно, но это понятно. В таких случаях я всегда вспоминала шуточную диаграмму, кажется, с «Тумблера». Она называлась «Что думают ваши родители, если у вас отключен телефон». Маленький зеленый кусочек гласил «…Что у вас разрядился мобильный», зато напротив большой красной части было написано «…Что вас убили или убивают в данный момент». Так что все было в норме. Но вот двадцать пропущенных от Алексея Михайловича заставляли задуматься над тем, правильно ли я все сделала в своей жизни.

— Нин, ты слушаешь или нет? – спросил Чжаён, заправляя постель. Я молча встала. – Говорю, что инициатива неправильная, но я бы понял, если бы она исходила от тебя. Все-таки Ямато довольно героически спас тебя два раза подряд, а тут, считай, признание и поцелуй.