Книга Рыжая Соня и Тень Сёгуна, страница 44 – Владлен Багрянцев

Бату уже сделал шаг вперед, очарованный мирной картиной, но Соня схватила его за плечо, резко останавливая.

Она не купилась. Она прошла через слишком много ловушек, чтобы верить в пряничные домики посреди войны.

Рыжая нахмурилась, скрестила руки на груди, лязгнув наручами, и процедила сквозь зубы:

— Ведьма, твои дешевые фокусы с масками начинают утомлять. Придумай уже что-то новое.

Старушка замерла с протянутой рукой, приглашающей войти.

— О чем ты, дитя мое? — в ее голосе зазвучало искреннее недоумение.

— О том, что у тебя глаза не меняются, — отрезала Соня, делая шаг к хижине и кладя руку на рукоять меча. — А до тех пор, пока мы не начали говорить серьезно — покажи свое истинное лицо.

Секунду старушка смотрела на нее неподвижно. А затем ее плечи затряслись. Сначала это казалось беззвучным плачем, но затем из горла вырвался смех — сначала тихий, старческий, но с каждой секундой он становился все громче, звонче и зловещее, пока не превратился в холодный, издевательский хохот, от которого птицы взлетели с деревьев.

— Какая ты скучная, Соня, — произнес голос, от которого у Бату побежали мурашки по спине.

Старушка подцепила пальцем кожу у виска. Резкое движение — и лицо доброй бабушки отделилось, как мокрая тряпка. Под ним сияла фарфоровая бледность и фиолетовое пламя глаз Императрицы Химико.

Бату отшатнулся, едва не споткнувшись о корень. Его рука судорожно сжала рукоять ножа. Он видел многое, но сдирание лиц было для него в новинку.

Химико, отбросив «маску» в кусты, грациозно опустилась на циновку у входа и жестом пригласила их внутрь. Теперь это была не просьба, а приказ.

— Заходите. Чай, кстати, настоящий. Не отравлен.

Они вошли в хижину. Внутри было чисто и аскетично. В центре тлел очаг, над которым висел чугунный чайник.

Химико разлила чай по чашкам, искоса поглядывая на бледного гирканца.

— Кстати, — ее губы тронула ироничная улыбка. — Ты доверяешь этому парню, Рыжая? Или нам лучше сразу от него избавиться, пока он не вонзил тебе нож в спину за мешок золота?

Бату напрягся, готовый к прыжку, но Соня даже не шелохнулась.

— Не смей, — спокойно сказала она, глядя прямо в глаза ведьме. — Да, я доверяю ему. Он вытащил меня из того болота, куда загнали твои пророчества.

Химико разочарованно вздохнула, словно ей не дали поиграть с новой игрушкой.

— Как трогательно. Ладно, пусть живет. Но пусть подождет снаружи, пока взрослые женщины разговаривают о важных делах. Ему это слушать ни к чему.

Соня повернулась к Бату и кивнула.

— Иди, Бату. Посторожи тропинку.

Гирканец колебался секунду, переводя взгляд с Сони на демоническую женщину, но спорить не стал. Он коротко поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Оставшись с Соней наедине, Химико отпила чай, изящно отставив мизинец.

— Ну и как, стоило оно того? — спросила она, обводя взглядом грязную одежду и ссадины Сони. — Хранить верность Сёгуну, играть в честь? Посмотри на себя. Великая воительница, прячешься по лесам и болотам, питаешься лягушками…

Соня грузно опустилась на пол напротив нее, взяла чашку обеими руками, грея пальцы.

— А на себя давно смотрела? — парировала она. — Ты ведь тоже прячешься по лесам и болотам в какой-то лачуге. Корона не жмет?

Химико усмехнулась, и в ее глазах блеснул опасный огонек.