Книга Имперский вор. Том 7, страница 42 – Дмитрий Ра

— Мы поняли, — киваю. — Но что случилось?

— Не… вмешивайся, — едва слышно сипит князь. — Как… Владислав?

— Мёртв. Простите.

Князь шипит, пытаясь вытолкнуть из непослушных губ ругательство. К его чести, он не задаёт идиотских вопросов на тему «как вы здесь оказались». Но наверняка их у него полно. Поэтому говорю сам:

— Виктор Алексеевич, я всё знаю про артефакт и Червеня. Если хотите, мы с Лексом дадим клятву о неразглашении.

На этом месте Лекс кидает на меня быстрый взгляд, хотя и не протестует. Для него, как для сына главы Тайной канцелярии, подобные моменты как минимум неэтичны. Но он не спорит, значит, у меня есть шанс с ним договориться. А пока, как хороший врач, Лекс не вступает в пререкания с Назаровым.

Так… Если я прав — а я прав! — я увижу связь доппеля с князем. Те самые золотые нити.

Вызываю в памяти то ощущение, когда в первый раз увидел их, соединяющие Червя и его команду. И через несколько секунд расфокусированным зрением и правда замечаю золотистую нить. Она тянется из груди князя в коридор и дальше — к дверям.

Медлить нельзя. Да, по нити я смогу быстро отыскать Червя. Но за это время князь умрёт. Умрёт без всяких ран. Просто потеряет жизненную силу.

Вызываю когти тьмы и делаю резкое рубящее движение прямо перед грудью князя.

Охреневают все. Ольга вскидывает руку, автоматически пытаясь прикрыть отца от удара моих когтей тьмы. А нижняя челюсть Лекса буквально падает на пол.

— Каменский, ты хочешь его убить? — не понимает он.

— Ргх! Какого лешего ты творишь, парень! — дёргается князь и шипит от боли.

А я с удивлением наблюдаю за тем, как разрубленная было золотая связь снова восстанавливается.

— Князь… вы в курсе, что Червень связал вас с доппелем? — смотрю на Назарова. — Теперь ваша жизненная сила перекачивается ему. И если мы не найдём решение, боюсь, у вас есть все шансы скоро встретиться с главой своей безопасности господином Беркутовым…

* * *

Назарова мы с Львовым притащили в его спальню. Тело Беркутова уже увезли: князь вызвал доверенных людей. Всё было сделано быстро и тихо. Я в двух словах описал Львову воздействие доппеля. И теперь ситуация нравилась ему ещё меньше. Всё же вопрос затрагивал корону. Все сильные артефакты в обязательном порядке вносятся в императорский реестр. Невнесение — нарушение закона.

— Сколько у меня времени? — спрашивает князь у Лекса.

— Чтобы понять это, надо проследить за вами в течение нескольких часов, — отзывается тот. — Так я установлю скорость снижения жизненных сил. Но для этого придётся прекратить подпитывать вас плетением силы.

— Прекращай, — кивает Назаров. — Оль… вызови Семёна Михайловича. Пусть перехватит у парня эстафету.

Он уже почти пришёл в себя. Правда, это ненадолго. Как только Лекс прекратит воздействие — жизненный тонус князя начнёт снижаться. Если бы Ольга не забила тревогу — к утру её отец уже был бы мёртв.

— Семён Михайлович — наш семейный целитель, — одними губами отвечает Ольга на мой вопросительный взгляд.

Но есть ещё кое-что. И я не думаю, что должен держать это в секрете от князя. Только…

— Оль, сделай чаю, — прошу княжну. — И дай распоряжения на лёгкий завтрак. Виктору Алексеевичу надо восстановить силы.

На самом деле тут у меня точный расчёт. Прислуга ещё спит. Значит, или надо кого-то будить (уверен, княжна не станет этого делать), или самой сделать три кружки чая и бутерброды на троих мужиков. А это, как ни крути, время. Упоминание же имени отца должно убедить княжну в том, что у моей просьбы нет двойного дна. Князь и правда много часов провёл на полу в карцере. Тут и здоровый человек загнётся.