Книга Имперский вор. Том 1, страница 3 – Дмитрий Ра

От этих слов я на миг теряю концентрацию и непроизвольно сглатываю.

— Э, не имеете права, – заявляю как можно более ровным тоном.

Права они действительно не имеют. Но явно имеют весомую причину нарушить договор. Вряд ли все они. Кто-то один. Карх? Дориан? Гамена? Кто из них?! В чём причина?!

— Плевать, – интимно улыбается мне богиня любви. – Достал. Понимаешь, Никрас? Ты нас достал.

— Ты мне тоже нравишься, милая, – скалюсь до ушей.

И лихорадочно пытаюсь вытянуть из источника хоть капли эфира. Их пятеро – но и я, муравьёв им в анал, не мальчонка из захудалой техноложки. Но…

…их всё ещё пятеро…

И в кои-то веки они работают вместе, что низшим богам никак и никогда не было свойственно.

Я их достал… Поте́рпите, блин!

— Перерождение, – повторяют боги один за другим.

Не-ет… Нет. Нет! Вообще-то я рассчитывал на какого-нибудь орла, который будет клевать мне печёнку до тех пор, пока не явятся на помощь мои коллеги или не вернётся из медитаций Высший. Да хрен с ним, пусть даже расчленение! Но только не это…

Это же… жопа. Меня потом даже Высший не найдёт.

— Перерождение, – говорит Карх. Говорит последним. И повторяет на морде оскал, изображённый мной минуту назад.

Перед глазами вспыхивает свет, затмевая и пещеру, и богов, и даже боль в скрученных цепями запястьях. Зато появляется новое ощущение: жажда. Она невыносима. Она затмевает собой всё, что ещё совсем недавно было главой инквизиции Никрасом Борхом. Единственное, чего я сейчас хочу, это… жрать?

Не в силах сопротивляться этому голоду, я открываюсь ему, и в меня начинает вливаться что-то гадкое, тёмное. Голод не позволяет думать, и я жадно впитываю эту мерзость всем своим существом. Что бы это ни было – оно теперь моё.

А потом в меня словно впиваются чьи-то костлявые пальцы. Задыхаюсь, пытаюсь скинуть с себя это непонятное нечто, вцепившееся словно в самую суть души. Оно трепыхается, словно живое, вцепляется крепче…

И слышу, как где-то, уже бесконечно далеко, беснуется кто-то из богов. Кажется, сам бог тьмы Карх:

— Вор! Вор! Подлый вор!

Кто вор? Я? Когда и что я у тебя спёр, козлобородый?

Проваливаюсь в беспамятство.

В смерть валюсь, чего уж там.

В перерождение, будьте вы все прокляты, сволочи!

Очухиваюсь от боли в вытянутых руках и заднице.

Да мать же вашу!..

Но это даёт надежду: я всё ещё в пещере!

Однако быстро понимаю, что нет.

Я лежу на животе на чём-то жёстком. Руки вытянуты над головой, и… на них кто-то сидит. И на ногах тоже. А по заду, и без того испинанному божьей конечностью, сейчас попросту лупят. Не то узким ремнём, не то розгой.

Со школы со мной такого не делали, лет четыреста!

Рывком вскочить, скинув с себя ублюдков, и…

Обломаться.

Моё тело – внезапно неподатливое, неповоротливое. Я дёргаюсь, но вырваться не могу. Несильно получаю по шее и тяжело дышу от усилия.

«Перерождение…» – будто шепчет мне в ухо нежный голосок богини любви.

Праздничная клизма Шанкры!..

Стиснув зубы, лихорадочно соображаю, отключившись от того, что со мной делают. Не шевелюсь, и так потянул мышцу где-то в боку.

Странно, что я без заклинаний вижу в темноте – никогда за мной такого не водилось. Какой-то навык, свойственный новому телу?

Перед носом – пол, сделанный из незнакомого материала. Не дерево, не камень… Неважно. Но точно не грязный сарай или конюшня. Уже лучше, чем могло быть.