Книга Имперский вор. Том 1, страница 31 – Дмитрий Ра

И почему-то я забываю, кто я. Забываю о том, что Матвей уже еле держится. Есть только тьма, «Пламя» и враг передо мной. Кручусь, подкидываю оружие, перехватываю другой рукой. Кроссовки скользят по гладкому асфальту.

Атака тычком с перехватом в левую руку… Толчок оружием от земли, разворот в воздухе… «Пламя» сейчас – продолжение меня. Связано со мной нитями тьмы, невидимыми чужим глазам. Всё, чего мне сейчас хочется, – погасить жизнь в удивлённых глазах противника. Двигаюсь, не думая. Тело словно само знает, что ему делать.

Оружие проваливается во что-то податливое: удар достигает цели. Усиливаю атаку инерцией тела и вкручиваю «лепестки» ему в брюхо. Главнюк неверяще кхекает, сплёвывает на асфальт кровь, отшатывается, опускаясь на четвереньки.

Глаза застилает алая пелена. Быстрый подскок к поверженному противнику и добавочный пинок с разворота. Шах теряет сознание, и его откидывает спиной в плетение магического щита.

Один готов!

Надо бы остановиться, но меня ведёт тьма. Раскручиваю «Пламя» и запускаю им в оставшегося врага. Маг за щитом лыбится – знает, что он в безопасности. Щит крови нельзя пробить.

Но внезапно «Пламя лотоса» проносится сквозь мигнувший алым барьер и врезается в грудину ошалевшего блондина. Тот молча отлетает на капот и тряпкой стекает по нему на асфальт.

Вместе с выпущенным из рук оружием с меня спадает боевой транс.

И я наконец-то вспоминаю, что сейчас я не инквизитор. И почти не маг. И даже не вошь в волосах Шанкры. Я – заложник графа Хатурова, юный князь Никита Каменский. Мне всего восемнадцать. И я должен был владеть оружием немногим лучше, чем десертной ложечкой.

Да что это со мной вообще было? Появляется омерзительное ощущение собственной беспомощности.

— Шевелись! – орёт над ухом Матвей, вырывая меня из прострации.

Залетаю в машину, вижу, как он хватает по пути «Пламя».

И ходу, ходу!!!

* * *

Мимо опять проплывают лесополосы.

Матвей молчит и сосредоточенно смотрит на дорогу. Понимаю, что это ненадолго. Наверняка у него в голове сейчас куча вопросов. И тот, каким образом моё оружие пролетело через его непробиваемый барьер, – далеко не единственный.

Проблема в том, что мне нечего ему сказать. Судя по изученному мной списку, в военном лагере меня ждёт куча самоуверенных и наглых аристократов. А я сейчас – словно мина замедленного действия. Хватит сильного эмоционального пинка – и я опять не сдержу тьму. Тут впору не пилюли на раскачку каналов искать, а успокоительное литрами глушить, чтобы никого из молодых придурков не грохнуть.

И не потому что мне их жалко. Нет. Себя мне жалко больше. Потом же распнут…

— То, как ты сейчас дрался… – наконец говорит он.

— Просто махал твоим оружием и уклонялся, – уточняю я. – Повезло.

Пусть думает что хочет. Я точно не могу вывалить на него инфу про перерождение, тьму и дар экстрактора. В этом мире у меня пока нет друзей.

Он кивает, принимая к сведению мою версию. И стопроцентно не потому что верит. Просто если он начнёт давить – я тут же навешаю ему лапши о внезапно открывшемся таланте. Доказать ложь в этом случае нереально, так что выхода у него нет.

— О том, что сегодня ты едешь в военный лагерь, знали только свои и те, кто составлял список поступающих. А составлялся он на самом высоком уровне, поверь. И тем не менее на нас напали, – говорит Матвей. – Значит, где-то всё же есть крыса. А о том, что Шах говорил про источник…