Книга Имперский вор. Том 1, страница 45 – Дмитрий Ра

Но для Токсина это не так.

До вечера мы тренируемся, доводя жесты до автоматизма. Да, объединять техники парню пока рано. Но результат уже есть: шар света, что он держит на ладони, по желанию становится то ярче, то тусклее, то вытягивается в тонкую линию или отрывается и взлетает под потолок.

— Не могу больше! – наконец говорит Токсин и валится на скамью. – Теперь несколько дней восстанавливаться. А жрать хочу, как крокодил.

— Со жратвой помочь не смогу, – отзываюсь я. – До завтра голодаем. Хотя есть и хорошая новость.

— Какая? – Он поднимает голову со скамьи.

— Воды у нас – хоть залейся! – киваю на умывальник.

— Ха-ха… Смешно.

Он опять ложится обратно и вскоре отрубается. Что неудивительно.

Минут через тридцать, уже в полной темноте, за окном раздаётся какое-то шебуршание. Смотрю туда, и…

— Вот зар-р-р-раза!!!

— Что такое? – подскакивает Токсин, крутя головой во все стороны.

А я стараюсь не смотреть в окно, чтобы он не проследил за моим взглядом. Потому что за решёткой торчат растопыренные пальцы Шанкровой конечности. Как она сюда попала? К машине прицепилась, что ли?..

— Кошмар приснился, – отвечаю.

Наконец соображаю, что в камере темно, и осторожно кошусь на руку. Интересно, если ей помахать – ответит?

Проверять не решаюсь. Поднимаюсь и делаю вид, что просто хочу глотнуть свежего воздуха. Несколько шагов к окну. Жаль, не достать: высота до окна – метра два с половиной, не меньше. Пока буду прыгать, Токсин точно увидит руку.

Подойдя к окну, замечаю, что на руку намотаны ремни Никитиной сумки. А ещё там явно что-то гремит. Опять что-то упёрла, клептоманка хренова?

Я ж тебя поймаю – морской узел из пальцев сделаю!

— Что ты там топчешься? – интересуется Токсин и поворачивает голову.

— Кошка какая-то, – отвечаю я и подпрыгиваю, чтобы хлопнуть по решётке. – Пошла вон! Брысь, кому говорят!

Рука дёргается, пытается с места взять разбег, но сумка откровенно тянет её назад. Там что, килограммов десять добра?

Тварь буксует, когда к окну подходит Токсин.

Снова подпрыгиваю, стучу в решётку, и тварь наконец срывается с места. Напоследок из сумки выпадает какая-то штука – и пролетает сквозь решётку.

— Гарпячий навоз! – ругаюсь я.

— Свет надо… Прости, я пуст, – винится Токсин.

— Справлюсь.

Навык ночного зрения – штука удобная. Поднимаю с пола что-то похожее на металлический браслет.

Ложимся снова.

Внезапно в голову приходит мысль.

— Слушай… А если бы у тебя был пет… Ну, такой… Наглый и со страстью к клептомании… Как бы ты его назвал?

— Это уж ты сам думай. А пет у меня, кстати, есть, – ухмыляется Дмитрий. – Ты не думай, Макс не так уж плох. Он так бесится не потому, что я бастард. Просто в некоторых семьях есть петы-хранители. Кого такой пет признает – тот наследует поместье…

— И? – подгоняю я, потому что он замолкает.

— И пет Горчаковых выбрал меня. Тут уже не поспоришь. Это белый ворон, и зовут его Мунин. Так что ты там говорил про имя для пета?

— Забудь, – отмахиваюсь я.

Токсин не лезет с расспросами. Кивает и отворачивается к стенке.

А я вспоминаю.

Шанкра – бог битвы. И на всех картинах его изображали с оружием во всех двенадцати лапах. Меч, палица, лук, алебарда… И, наконец, посох с гордым именем Шанкар-ал-Тар. В его навершии – скрюченные пальцы, сжимающие шар магического света. И то, во что рука Шанкры пыталась превратиться в поместье Хатуровых, очень походило на этот посох. Но на гордое имя она пока не тянет. Так что просто Шанк.