Книга Имперский вор. Том 2, страница 88 – Дмитрий Ра

— Отличные, – честно отвечаю я.

— Надеюсь, вы убедились, что мои кадеты учатся здесь добровольно и с радостью.

— Как и в Императорском училище, – пожимаю плечами. – Только в училище, Виктор Алексеевич, перспектив всё же больше.

— Пожалуй, что так, – кивает Назаров. – По накатанной дорожке карьеру сделать несложно. Но когда высоких чинов ты добиваешься сам, это, друг мой, намного приятнее. Очень, знаете ли, повышает чувство собственного достоинства.

— Честно сказать, Виктор Алексеевич, – ухмыляюсь я, – лично у меня оно и так зашкаливает.

— Да, – соглашается Назаров, – вижу, что вы вполне самодостаточны… Ну давайте подойдём к нашему вопросу с другой стороны. Вы, возможно, не в курсе, но среди преподавателей Императорского училища нет ни одного мага иллюзий. А ведь техники дара вам нужны, Никита. Ох как нужны.

Это он, конечно, прав.

— А в вашей школе такие маги есть?

— Всего лишь один, – вздыхает Назаров. – И он перед вами. Этот аспект дара – огромная редкость, вы же знаете. В столице вот нас таких всего трое.

Соглашаюсь:

— Да, это очень мало. А скажите, Виктор Алексеевич, почему же в вашу прекрасную школу не отдают своих наследников древние роды́?

— Амбиции мешают, Никита, – разводит руками Назаров. – Однако я и не пытаюсь уговаривать того же Палея или Горчакова. Империи нужна свежая кровь. Аристократы вырождаются, и эта печальная истина известна всем. Об этом не принято говорить, но факт остаётся фактом.

— У меня древний род и потому очень несвежая кровь, – напоминаю ему.

— Зато свежий, неординарный ум, огромный потенциал и редкий аспект дара, – живо отвечает Назаров. – А кроме того – родовой источник с тёмным эфиром.

Кофе льётся мне не в ту глотку, и я огромным усилием (и определённым методом дыхания) сдерживаю кашель.

— Вы очень нужны мне, князь, – проникновенно говорит Назаров, наклоняясь ко мне чуть ли не вплотную. Он сидит напротив, а стол узкий. – Я больше вам скажу: вы нужны моей школе. Вы нужны империи!

Он действительно такой непосредственный – или думает, что я по молодости лет поведусь на такую искренность?

— Не сомневаюсь, – подтверждаю. И добавляю таким же искренним тоном: – И уверен, что смогу принести пользу Отечеству.

— Не верите мне. Думаете, что я хочу прибрать к рукам ваш родовой источник.

— Думаю, этого многие хотят, – хмыкаю я.

— И вы совершенно правы. Вопрос – зачем им это нужно. Вот мне – чтобы бороться с самой страшной бедой человечества. С разломами.

— Вы патриот, Виктор Алексеевич?

— Представьте себе, – улыбается он. – Но не скрою, к разломам у меня есть и личные счёты. Как, конечно, и у многих других…

В это я действительно верю. Тем более что на каминной полке стоит фотография, рамка которой перевита чёрной траурной лентой. Кажется, там изображена женщина.

— Но одно другому не мешает, – говорит Назаров. – И своих ребят я воспитываю именно в этом ключе. Патриотами. Истинными патриотами своего Отечества.

Но, сдаётся мне, не в любви к императору…

— Есть ещё и третья сторона вопроса, – говорю я, откидываясь на спинку стула.

Не люблю, когда вторгаются в моё личное пространство. А Назаров сидит уже чуть ли не нос к носу со мной.

— Как я понимаю, Виктор Алексеевич, между вашими… кадетами и курсантами Императорского училища – натуральная вражда.