Книга Имперский вор. Том 3, страница 109 – Дмитрий Ра

Делаю честные глаза и добавляю:

— Я вам расскажу потом всё, Виктор Алексеевич. Я понимаю, что это важно.

— Как она вам показалась? – внезапно спрашивает Назаров. – Вы всё же посторонний человек, Никита. Как думаете, она в рассудке?

— Заторможенная какая-то. Я бы сказал, что не совсем адекватная. Ну, это неудивительно. Дайте ей время и врачей, Виктор Алексеевич, что ж вы хотите.

Ольга Назарова в полном рассудке. И она неплохая актриса. Но сообщать это Назарову я не собираюсь. По крайней мере пока.

— Лучшие врачи вокруг! – с отчаяньем говорит он. – Нет, вы правы, конечно. Ну хорошо. Сейчас я вас устрою в саду.

⁂

Безутешный отец исполняет желание дочери в точности: Ольгу вывозят в сад на инвалидной коляске и со всеми предосторожностями устраивают на качелях, которые она указывает. Качели огромные, с навесом, по стоимости близки к моей новенькой «Чайке». Как и инвалидная коляска.

Однако я абсолютно уверен, что при всём своём истощении княжна дошла бы и сама.

Она слабым, но повелительным жестом отсылает…

…не горничную какую, а троих быков-телохранителей.

Просит меня сесть рядом. А потом трёт виски и медленно клонится мне на плечо. Твою ж мать… Приходится приобнять больную девушку, не сидеть же истуканом, если ей явно нехорошо. Надеюсь, жениться меня после этого не заставят? В конце концов, она меня старше лет на восемь…

— Синдром такой синдром, – громко жалуется она. – Простите, князь, я буквально две минуты так посижу.

И очень тихо, практически одними губами, продолжает совершенно другим тоном:

— Я, блин, понятия не имею, где тут ещё камеры. Уверена, что везде понатыканы. Но всё лучше, чем в доме. Вы действительно князь Каменский?

— Да.

— А что тогда вы делали в разломе?

— В каком разломе?

— Да бросьте! Я помню урывками… Но вас я точно там помню.

— Вот это вам действительно примерещилось, княжна.

Она внезапно подтягивает на качели ноги, сворачивается клубком и обнимает меня за шею, кладёт голову на грудь. Но не так, как это делают горящие страстью женщины. Она прижимается ко мне как к отцу. Словно ищет защиты.

Очень убедительная для окружающих поза. Телохранители стоят метрах в тридцати от нас. С вытянутыми шеями и раскрытыми ртами. Но не подходят.

Мне остаётся только подыграть. Делаю растерянное лицо и глажу княжну по голове. Как щенка.

— Примерещилось?! Не делайте из меня дуру, князь, – злобно шепчет она. – И синдрома у меня никакого нет, если что. Но как ещё я могу с вами поговорить? Понимаю, что вы что-то страшное скрываете. И боюсь я, вообще-то, вас!

— Совершенно напрасно.

— Может, и так. А что мне делать? Да, вы меня оттуда вытащили. Но я же не знаю – зачем!

— Я вытащил вас из поместья барона Васильева. Чтобы вернуть домой. Если бы вы были мне нужны для чего-то другого, я не отдал бы вас отцу, верно?

— Это я понимаю. Но какое поместье?! Мы же были, были в разломе! И я, и вы! Я ещё в лесу вас узнала. Значит, вы из этих… Если не признаетесь – я действительно всё отцу расскажу.

— Рассказывайте на здоровье, – соглашаюсь. – В бреду чего только не говорят.

— Пожалуйста, я вас умоляю! Мне нужно знать, что со мной было.

— Да я всё рассказал вашему отцу. Я вас нашёл в поместье барона Васильева, вы были без чувств… И всё это подтвердилось, можете у князя спросить. А уж как вы к барону попали – я без понятия.