Книга Имперский вор. Том 3, страница 62 – Дмитрий Ра

Ну, или на кого-то с тёмным эфиром.

— Слышь, мужик, отпусти, а? – канючит чужак. – Мы ж ничего тебе не сделали.

«Просто не успели», – хмыкаю про себя.

— Тоха – Рыжему. Приём, – внезапно раздаётся звук из провала в полу.

Реагирую мгновенно, и через две секунды тот, который висел мордой вниз, уже валяется рядом со мной на полу. Заодно понимаю, почему он не отвечал и не выказывал готовности расколоться: рожа у него уже красная, того гляди удар хватит. Всё, что он сейчас может, – это хватать ртом воздух.

— Тоха – Рыжему. Приём… Парни, что стряслось? – продолжает надрываться неизвестный.

Сдираю с мужика разгрузку и вытаскиваю из кармана рацию. Какое-то время смотрю на тангету. Промолчать – значит дать понять вызывающему, что тут что-то случилось. Ответить… один пень. Подделать чужой голос я не смогу. Так что отмечаю для себя модель рации и отбрасываю вместе с разгрузкой на пол. Брать её с собой – идиотизм. Всё равно что прикрепить к себе маячок. Со всей силы наступаю берцем на рацию. Всё, в труху.

Судя по модели рации (отличная штука, добивает до тридцати кэмэ), база находится максимум в тридцати километрах. На деле, думаю, ближе. Те самые двадцать, о которых я думал сразу. Дальше, учитывая погрешность ландшафта, сигнал уже не добьёт. И так вон какие помехи.

Но оставаться нельзя. Уверен, скоро тут будет полно народу.

— Зассал, урод? – шипит тот, что продолжает задыхаться. Но лицо уже не такое красное.

— Чёт много треплешься, – замечаю.

Стукаю по кнопке вызова подъёмника. Собираю рюкзаки, выдираю из-за ворота мужика такой же набор инъекторов с антидотом, как был у первого. Оглядываюсь.

Автоматы…

Оставить уродам – даже не вопрос. Тащить с собой, да ещё на не зажившей после драконьего плевка спине, – ну такое себе. Сломать?

Помню, как-то читал про попытки сломать калаш. Что с ним только не делали! И с высоты роняли, и ЗИЛом в асфальт впечатывали, и в болоте «теряли», и гальку в затворник сыпали… А он всё равно стреляет.

Так что я навьючиваю на себя оба калаша и запрыгиваю в подъёмник. Что ещё? Снять свою удавку с горла одного и сеть из тьмы – с ног другого. И можно двигать.

Потом понимаю, что кое о чём всё же забыл. Возвращаюсь и на всякий случай сдираю разгрузку и со второго урода – но другой рации у них нет.

— Не скучайте, мужики.

Один тут же пытается протаранить меня головой, но я просто уклоняюсь и даю ему хорошего пинка. Затем добавляю по спине Шанкаром. Урод с матом летит на пол. Со стянутыми за спиной руками не сильно-то повоюешь. Особенно если ты не профессиональный воин.

— Оставь хотя бы антидоты, козлина! – раздаётся вслед.

Ну нет. Антидоты вам больше не понадобятся.

Мысленно говорю Крайту: «Эти люди – твои».

Последнее, что я вижу, когда подъёмник начинает опускаться, – это радостная морда химеринга и ужас в глазах чужаков.

Вниз Крайт спускается быстро. Едва ли не быстрее, чем моя люлька. Глажу его по голове.

— Справился? Молодец. Но помни: ты младший. И можешь пить только тех людей, на которых укажу я. Ты понял?

Кот обижен моим недоверием. Забавно смотреть на то, как двухметровая полурептилия играет в милого котика. Именно играет, потому что в бою все котики отметаются на хрен и возвращается убийца-химеринг.

Поднимаю рюкзак, который «потерял» тот мужик, что висел вниз головой, и тоже навьючиваю на себя. Отзываю посох, в который воплотился Шанк. Теперь мне не придётся его таскать – пусть бежит сам. И перепиливаю когтями тьмы канаты, на которых держится подъёмник. Это должно хоть ненадолго задержать группу противника, которая наверняка уже выдвинулась, чтобы выяснить, что случилось с этими двумя.