Книга Имперский вор. Том 4, страница 117 – Дмитрий Ра

— Ты охренел, Каменский?! Я тебе что – служебная овчарка?

— Ты член команды, который может то, чего не могут остальные.

— Ну, блин…

— Серж, Никита прав, – присоединяется ко мне Лекс.

— Да кот найдёт! Они же не в разные стороны пошли! Зачем вдвоём шариться? – возмущается Палей.

— А если в разные?

— Бли-и-ин…

Но он начинает стаскивать куртку.

— Костёр хоть пока разведите, вообще-то не лето!

— Вернёшься и быстро оденешься, не успеешь замёрзнуть, – наставляет его Лекс. – У тебя же почти мгновенный оборот.

— Главное, лапы не сотри! – добавляет Токсин.

Палей одаривает его обещающим взглядом, но молчит. Раздевается. Аккуратно складывает одежду и ботинки в машину. Абсолютно голый, сладко потягивается, показательно зевает, и…

…через несколько секунд перед нами уже стоит волк. Молодой, с ухоженной серой шерстью, он опять зевает, демонстрируя белоснежные клыки. Красавец. Правда, до папаши – маршала Палея – он ещё не дорос. Поменьше будет.

Я вспоминаю, как его героический папаша кинулся душить на балу предателя Петра Романова – едва обернувшись из волка человеком. Страшная это штука – состояние аффекта. Но, если честно, маршал Палей тогда представлял собой уморительное зрелище. Сложно, конечно, ржать над здоровенным разъярённым мужиком, даже если он голый. Но если учесть, что не совсем голый, а в обрывках штанов и болтающейся на плече жилетке…

Волк брезгливо обнюхивает шмотки назаровцев. Фыркает, мотает головой, демонстрируя, как ему противно, но нюхает снова. Очень тщательно, молодец.

И неторопливой рысцой бежит туда же, куда рванул Крайт.

— Хорошо быть кошкою, хорошо собакою, – цитирует Токсин детский стишок, – где хочу пописаю, где хочу…

— А ещё лучше быть птицей, – хмуро перебивает его Ильин. – Облетел бы окрестности – и нашёл кого угодно.

— В густом лесу? – саркастически спрашивает Львов.

⁂

Мы ждём их около двух часов. Я уже начинаю подумывать, что зря всё это затеял. В кошаке-то уверен: на неприятности он не нарвётся, в драку не полезет, посмотрит издалека и вернётся с докладом. Но вот Палей… Если там действительно открыли разлом? Да он как минимум останется на это смотреть, хорошо, если не полезет бить монстров.

Делюсь этой мыслью со Львовым.

— Ты его плохо знаешь, – без раздумий отвечает он. Не в первый раз, кажется, говорит мне это. – Серж никуда не полезет. Года два-три назад – пожалуй. Но он уже не пацан.

Хочется верить.

Первым возвращается Крайт. И засыпает меня настолько странными картинками, что я мотаю головой и прошу повторить помедленнее.

Того, что он показывает, не может быть.

В цивилизованном технологическом мире Российской империи, где пропагандируются гуманизм и толерантность, этого просто не может быть.

То есть мне очень хочется, чтобы этого не было.

Из кустов вылетает запыхавшийся волк, минуту стоит, вывалив набок язык, а потом на его месте появляется Серж Палей. Он сидит на корточках и смотрит на нас совершенно сумасшедшими глазами.

— Да что там такое?! – срывается Токсин.

— Там их вот-вот поубивают! – выдаёт Палей. – Там, сука, полный…

Он с матом вскакивает, бежит к машине и начинает одеваться. Вынырнув из ворота футболки, орёт:

— Чё застыли?! Погнали туда, их щас убивать будут!

— Стоять! – рявкаю я. – Тихо!

И спокойно добавляю:

— Стоять здесь и тихо. Лучше сидеть. Костёр затушите. Я пойду один. Крайт меня доведёт.