Книга Имперский вор. Том 6, страница 102 – Дмитрий Ра

«Клац!» – машинально смыкаются зубы вокруг попавшей в пасть «добычи».

— Больно, наверное… – думаю вслух, видя, как крошатся его зубы.

Слизень начинает вертеться и плеваться, одновременно пытаясь содрать с морды мою «заплатку». Потом происходит ожидаемое: на вдохе часть каменных осколков попадает в дыхательные пути, и слизень начинает задыхаться. Он резко вскидывает тентакли. А потом, кашляя и чихая, принимается спиной ретироваться в сторону башни.

Многоножка кидается за ним, но я планирую вниз перед её мордой и раскидываю руки в стороны.

— Сдохнуть хочешь? – интересуюсь. – Тогда вперёд.

Шагаю в сторону и делаю рукой приглашающий жест.

Мила тормозит сотней лап одновременно. Эмоций на морде многоножки не показать, но я ощущаю её ментальный отклик: удивление.

Отмахиваясь от облака поднятой ею каменной крошки и пыли, объясняю:

— Если ты его убьёшь, осколок мира, на котором мы сейчас находимся, разрушится. И тогда ты погибнешь. То есть вы все погибнете вместе с ним. А… да, – ловлю её взгляд, нацеленный вверх, туда, где в мутном тумане не видно сейчас верха башни. – Разлом тоже закрыт. Ты не выберешься отсюда. Теперь это место – твой дом.

Многоножка начинает рассыпаться на части. Когда на её месте опять остаётся лишь хрупкая девушка среди груды тел, пытаюсь подойти ближе, чтобы найти своих.

— Не подходи! – Мила делает предупреждающий жест. – Они не все разумны. И всегда голодны. Могу не удержать.

— Отпусти мужиков, – говорю я. – Их где-то семьи ждут.

— Их семьи здесь, – снова удивляет меня Мила. – Иначе как думаешь, почему они захотели остаться?

Она снова беззвучно кричит, и тела начинают втягиваться в пещеру, из которой недавно и выползли.

Та-ак… Видимо, придётся выслушать историю с самого начала.

Через пятнадцать минут мы уже беседуем втроём, сидя кружком на нескольких валунах. Девушки то и дело кидают друг на друга острые взгляды. Но по крайней мере не ссорятся.

Рассказ Милы удивляет даже меня. А я за четыреста лет чего только не видел.

Сначала она рассказывает о том, как уехала из военного лагеря и по дороге попала в плен к «Братству». Потом был тот бункер, из которого я спас Матвея Соболева, потом – эксперименты…

А потом она начала меняться.

— Ты даже не представляешь, что это такое – такая огромная сила! – с восторгом говорит Мила.

— Представляю.

— Да… Ты тоже сильно изменился… – признаёт Мила, оглядывая меня.

Крепче сжимаю челюсти. И не для того, чтобы не сказать что-то лишнее. А потому что не хочу вывихнуть себе челюсть зевком. Беру Ольгу за руку и смотрю на её наручные часы. Глубокая ночь. Я вымотался и голоден.

Вспоминаю про распиханные по карманам протеиновые батончики. Вытягиваю три штуки. Оставляю один себе, два протягиваю девушкам.

— Невкусно, – морщится Мила, откусывая и тут же откладывая батончик.

— А что вкусно? – интересуюсь.

По смущению на её лице понимаю, что Мила перешла на животный корм.

— Мясо?

Она кивает.

Ну что ж… Если мы с ней договоримся – придётся посильнее растрясти Шанкровы закрома насчёт мяса… как его там? Хандибракразуса, вспомнил. Но хандикурятина звучит лучше.

— Они убедили меня, что я должна быть на их стороне. Что так правильно, – продолжает Мила. – Что такие, как я, войдут в разломы и помогут людям с добычей эфирной руды. И магия будет доступна всем. Мы все будем равны. Тогда я очень хотела, чтобы ты тоже был с нами. Со мной. Понимаешь?