Книга Имперский вор. Том 6, страница 8 – Дмитрий Ра

Ну, начинается…

Матвей Соболев – далеко не дурак. Хотя на его месте и любой дурак давно заподозрил бы неладное, видя во мне такие перемены. Впрочем, граф Хатуров счёл, что я просто «повзрослел». Но с Хатуровым я никогда не был откровенен. В отличие от Матвея.

Около меня его удерживает нерушимый кровный договор. В знак которого на плече Матвея выжжена руна с гербом Каменских. И я уже неплохо узнал этого человека, чтобы понять важное: если он поймёт, что я вовсе не Никита, он откажется защищать меня, а может, и убьёт. Когда решит, что настоящий Никита сгинул по моей вине. И плевать ему будет на последствия.

Потому что кровный договор Матвей заключил добровольно. Поклялся защищать сына человека, которого считал своим лучшим другом. Которому обязан жизнью.

Я уверен: всё то, что Матвей знает обо мне – а знает он очень многое, в отличие от всех остальных, – и так вызывает у него подозрения. А теперь, побывав в мире Шанкры, он явно уверен, что я – кто-то другой.

И он знает историю Захара Меньшикова – которым управлял одно время Колдун. У меня тоже тёмный эфир, а потому Матвей вполне может думать, что управляют и мной.

Если он убедит себя в этом и попытается причинить мне вред или даже просто отвернётся от меня – кровный договор сочтёт это предательством, и тогда Матвей Соболев умрёт.

Фишка в том, что я на самом деле Никита Каменский. По крайней мере моё тело принадлежит именно ему. И в том, что я его занял, моей вины нет. Но как убедить в этом Матвея?

— Кто ты, парень? – спросил он. И теперь ждёт ответа.

— Выкладывай свои подозрения, – хмыкаю я. – Хотя чего там. Думаешь, я марионетка Колдуна?

— А что ты думал бы на моём месте? – парирует Матвей.

— Ты всегда был со мной, – медленно говорю я. – Ты меня учил. Ты меня защищал. Ты можешь проверить мои воспоминания. Спроси что-то из детства.

Матвей невесело усмехается и мотает головой. Да, глупо. Управляя марионеткой, её хозяин имеет доступ ко всем воспоминаниям.

И я принимаю решение.

— Тогда так. Я расскажу тебе правду. Если не поверишь – тогда не знаю. Ну, можешь меня смертельно ранить. Ты же в курсе, что при угрозе жизни хозяин марионетки покидает её тело.

— К сожалению, об этом я уже не узнаю, – хмыкает Матвей.

Это точно. Потому что и сам умрёт.

— Так что говори, – пожимает плечами он. – Кстати, я знаю, что передо мной стоит настоящий Никита. Я о теле. Генетическая экспертиза.

Вот Костя Шах сейчас бы длинно присвистнул. А я не умею.

— Ты проводил экспертизу?

— Ещё в августе. И с тех пор занимаюсь этим постоянно. После того как вы вернулись оттуда, где были три месяца, я тоже её провёл. Уже дважды. Кстати, император ещё в октябре поддержал эту инициативу.

Ну что тут скажешь. Молодец. Я на его месте сделал бы то же самое. Разумеется, у Матвея Соболева есть генетические материалы Станислава Каменского. Не вопрос. А получить мои – и вовсе не проблема.

Вот император, которого я тогда спас, мог бы проявить больше доверия. Хотя и его можно понять.

— Как вернёмся, сделай ещё раз, – советую Матвею.

— Понимаешь, Никита, – медленно говорит он, – я не вижу в этом особого смысла. Захар Меньшиков оставался собой, когда им управляли. Но тело – это ещё не всё.

— Ментальная экспертиза? – предлагаю я. Не хотелось бы на такое идти, но если это успокоит Матвея, то придётся.