Книга Кровавый рубин, страница 11 – Наталья Тимошенко

В комнате было очень светло: на стенах висели стилизованные под старину электрические бра. На полках аккуратно стояли пузатые флаконы и были сложены стопки белоснежных полотенец. Очевидно, уезжали быстро и забрали далеко не все. Но стоило Лу бросить взгляд в угол, как вся эта напускная роскошь померкла. Там, за ванной, у самого пола, чернела решетка старой вентиляции, из которой тянуло могильным холодом и запахом сырой земли.

Выяснять, есть ли в трубах вода, Лу не стала. Стефан обещал, что и отопление, и вода, и даже мобильная сеть будут, но вот сам приедет — и проверит. Вместо этого она аккуратно прикрыла дверь в ванную и открыла следующую. Это была спальня, и она оказалась куда более уютной, но от этого не менее давящей. Здесь телевизионщики постарались максимально сохранить атмосферу старины: комната была выдержана в глубоких бордовых и золотистых тонах, которые в свете тусклых бра казались почти черными.

Главное место занимала огромная кровать с балдахином на резных столбиках, похожих на переплетенные змеи. Тяжелые бархатные шторы были привязаны к столбикам, но их наверняка можно было задернуть, создав таким образом комнату в комнате. Лу такое видела только по телевизору, самой ночевать в подобных местах еще не доводилось. А вот шторы на окнах были плотно задернуты, отсекая спальню от внешнего мира, из-за чего воздух здесь казался густым и застоявшимся, с едва уловимым ароматом увядших роз и старой пудры.

Лу сделала шаг внутрь и невольно вздрогнула. На стене прямо напротив кровати висела массивная картина в позолоченной раме. С холста на нее смотрел мужчина. Заросшее бородой лицо, тяжелый взгляд черных глаз, которые, казалось, следили за каждым движением Лу. На мужчине было глухое черное пальто с меховым воротником, а у его ног, естественно, лежал поверженный медведь. Портрет висел так, чтобы человек, лежащий в кровати, первым делом просыпаясь утром, видел именно это лицо.

— Ну и ну, — прошептала Лу, чувствуя, как под этим взглядом по коже бегут мурашки.

Она осторожно прошла дальше, бросила взгляд на тяжелый шифоньер в углу. Легко было представить, как за дверцами этого шкафа прячется дорогая одежда, а то может, в рядок стоят ружья. Спальня определенно принадлежала не служанке. По другую сторону окна стоял небольшой стол, на котором лежала забытая книга в черной обложке. Еще до того, как взять ее в руки, Лу уже поняла, что книга старая. Ей порой доводилось брать заказы на подобные фолианты, глаз был наметан.

Так и оказалось. Судя по дате на первой странице, Библию — а это была именно она — отпечатали в 1889 году в какой-то петербургской типографии. На следующей странице аккуратным женским почерком было выведено: принадлежит Ольге Шустовой. Кто эта Ольга Шустова? Быть может, сама хозяйка поместья? В замужестве стала Верховодиной, но книжицу приобрела еще будучи девицей. Что ж, может быть. Лу еще раз взглянула на портрет. Интересно, это ее муж? Повесил свой портрет, чтобы женушка любовалась им даже ночью? Видок у него, конечно, на любителя, но Лу вполне может занять эту комнату. Возможно, она раньше принадлежала жене Верховодина, или же шоураннеры просто хотели, чтобы так выглядело на экране. В любом случае комната Лу понравилась.

За окном наконец-то послышался рев мотора, и Лу развернулась, чтобы выйти, когда взгляд наткнулся на осколки на полу. С тумбочки возле кровати упала ваза и разбилась. Очевидно, именно этот звук и услышала Лу внизу. Радовало, что ваза явно была новой, не старинной, а вот пугало то, что окна и двери в комнате оказались закрытыми, никакого сквозняка не было, и почему ваза могла упасть, Лу не знала. С другой стороны, зачем искать мистику там, где ее нет? Просто кто-то оставил ее на самом краю тумбочки, дом хоть и крепкий, но деревянный. Лу хлопала входными дверями, когда носила вещи, вот ваза и упала. Только и всего.