Книга Просто умереть, страница 22 – Питер Джеймс

По залу прокатилась волна смешков.

— Я не стал бы называть это «черной магией», – отозвался Рой. – Предпочитаю именовать это альтернативным источником информации. Для раскрытия преступлений полиция обязана использовать все доступные средства.

— Тогда, полагаю, справедливо было бы называть вас оккультистом? То есть человеком, верящим в сверхъестественное? – осведомился Чаруэлл.

Грейс посмотрел на Дрисколла, который уставился на него так, будто это Рой был обвиняемым на процессе. Лихорадочно обдумывая уместный в данном случае ответ, полицейский бросил взгляд на присяжных, затем на зрителей и только потом повернулся к адвокату. И тут его осенило.

Голос суперинтенданта разом зазвучал громче, обретя напористость и уверенность:

— Чего первым делом потребовал от меня суд, когда я поднялся на свидетельскую трибуну? – И, прежде чем Чаруэлл раскрыл рот, Грейс ответил сам: – Поклясться на Библии. – Он сделал паузу, чтобы публика прониклась его словами. – А ведь Господь Бог – сверхъестественное существо, высшее сверхъестественное существо. И поскольку суд допускает, чтобы свидетели клялись сверхъестественному существу, было бы странно, если бы я и все прочие в этом зале не верили в потусторонние силы.

— У меня больше нет вопросов, – заявил адвокат и возвратился на свое место.

Поднялся прокурор, тоже в парике и шелковой мантии, и обратился к судье:

— Ваша честь, предлагаю обсудить сложившуюся ситуацию на заседании в судейской комнате.

— Довольно необычный подход, – отозвался Дрисколл, – однако я удовлетворен, поскольку никаких нарушений не допущено. Тем не менее, – тут он снова посмотрел на Грейса, – мне хотелось бы надеяться, что дела, которые рассматриваются в суде, опираются на улики, а не на прогнозы астрологов.

Зал дружно взорвался смехом.

Заседание продолжилось, и теперь вызвали следующего свидетеля защиты – рэкетира Рубиро Вальенте, работавшего на Суреша Хуссейна. Рой Грейс остался послушать, как этот итальянский бандюган врет без зазрения совести. Прокурору, впрочем, не составило труда вывести его на чистую воду. Ко времени перерыва судью уже настолько достала наглая ложь Вальенте, что Грейс начал было надеяться, что история с туфлей отойдет на задний план.

Увы, его надежды развеялись без следа, едва лишь он вышел на Льюис-Хай-стрит подышать свежим воздухом и купить сэндвич. На противоположной стороне улицы светящаяся бегущая дорожка местного СМИ, газеты «Аргус», сообщала всем удивительную новость: «ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ ПРИЗНАЛСЯ В СУДЕ, ЧТО УВЛЕКАЕТСЯ ОККУЛЬТИЗМОМ».

Грейсу отчаянно захотелось выпить и закурить.

Чувство голода не отпускало, как бы Майкл ни старался отвлечься. Об отсутствии еды постоянной тупой болью напоминал живот, в нем как будто что-то саднило. Голова шла кругом, руки тряслись. Не думать о пище было просто невозможно. Стоило бедняге отвлечься от сочных бургеров с толстыми ломтями картошки фри и кетчупом, как на смену им пришел аромат печеных омаров. Затем потянулась целая вереница блюд из поджаренной кукурузы, грибов с чесноком, яичницы, сарделек, шипящей грудинки.

Крышка гроба неумолимо нависала прямо над лицом, и Майкл снова поддался панике, хватая ртом и жадно глотая воздух. Он закрыл глаза, пытаясь вообразить, будто все в порядке, будто он сейчас где-нибудь в теплых краях, плавает на своей яхте в Средиземном море. Вокруг плещутся волны, над головой реют чайки, а воздух такой свежий и ароматный. Вот только стенки гроба отчаянно напирали. Стискивали кости. Харрисон нашарил на груди фонарик и включил его. Батарейка уже садилась, и работать ей явно оставалось недолго. Осторожно открутив крышку виски дрожащими пальцами, Майкл поднес горлышко бутылки к губам. Сделал один мизерный глоток и прополоскал алкоголем спекшуюся и вязкую глотку, по капельке смачивая все доступные места и смакуя каждую секунду. Паника отступила, дыхание замедлилось.