Книга Умереть красиво, страница 51 – Питер Джеймс

Особенно Синоптику нравилось, что Мона читала Роберта Антона Уилсона^[6], и вообще, у них было очень много общего. Мона тоже думала, что скоро люди смогут загружать свой мозг в компьютер и жить в виртуальной реальности, освободившись от дурацких ограничений бренной плоти.

Огромный грузовой лифт вознес его на второй этаж.

— На востоке Форта и Доггера атмосферное давление понизится, – сообщил Синоптик поджидавшему его у лифта Мику Брауну в сером спортивном костюме «Прада» и белых мокасинах.

Албанец никогда не слушал прогноз для судоходства в Британии и не понимал, о чем бормочет Синоптик. Собственно, его бубнеж был албанцу до лампочки. Он гонял во рту жвачку, демонстрируя практически весь набор белых острых зубов, и оценивающе рассматривал Синоптика: его унылую физиономию, уныло висящие волосы, унылую белую рубашку, бежевые штаны, дурацкие серые ботинки. Особенно албанца интересовало наличие оружия; вряд ли такой чудик додумается купить пушку, но все равно его задача – проверить, за это ему и платят.

Фрост выглядел дохляком без намека на мышцы. Грохнуть такого – раз плюнуть. Албанец же предпочитал более достойных противников: приятно немного поразвлечься, когда тебе пытаются дать отпор; особенно с женщинами.

— Мобильник? – утробным голосом произнес Браун.

— При себе нет.

— Где оставил? В машине, в офисе?

— В офисе, – соврал Синоптик. – Как и велели.

Напротив лифта помещалась внушительная дверь с электронным замком и вмонтированным глазком камеры.

Албанец приложил к панели пропуск и, толкнув створку, поманил Синоптика за собой.

С порога в нос ему ударила знакомая вонь сигары. Дверь вела в маленькое помещение без окон, застеленное дешевым ковролином. Обстановку составлял видавший виды металлический стол, похоже купленный на барахолке; вращающееся кресло; висящий на стене плазменный телевизор, по которому транслировали футбольный матч, и пять мониторов: на один выводилось изображение с камеры в офисной двери, еще четыре охватывали всю внешнюю территорию здания.

— Жди, – распорядился албанец и скрылся за дверью в недрах офиса.

Вскоре до Синоптика донеслись крики. Орал Веннер, но слов было не разобрать.

Синоптик уставился на экран телевизора. Близился обед. Уже второй раз за неделю Веннер выдергивал его во время ланча, и это дико раздражало. Разглядывая втоптанный в ковер обрывок фольги, Синоптик гадал, как набраться смелости и отказаться от дальнейшего сотрудничества с Веннером. Он снова покосился на экран. Лучше бы сейчас передавали не футбол, а «Стартрек». Сериал придавал ему храбрости, вдохновения. Временами он воображал себя кем-то из героев. Отважным…

Он, человек не робкого десятка, откашлялся, соображая, где взять смелость. Карл Веннер точно не обрадуется…

Его размышления прервал стук открываемой двери и визгливые вопли с луизианским акцентом:

— Убери отсюда эту малолетнюю суку! Она меня укусила, да чтоб ее, укусила!

Секунду спустя из комнаты как ошпаренная выскочила юная, до смерти перепуганная особа явно восточно-европейского происхождения, миниатюрная, с длинными каштановыми волосами и размазанной по лицу яркой помадой. На ней были стриптизерские туфли, коротенький топик и мини-юбка, больше смахивающая на широкий пояс. Под правым глазом у девчушки красовалась свежая ссадина, грозившая превратиться в фингал, левая щека была рассечена до крови, предплечья покрывали кровоподтеки.