Книга Акулий король, страница 126 – Саша Хеллмейстер

— У нас с тобой есть только месяц, так ведь?

Она смутилась. Зарделись щеки. Качнув плечами, Шарлиз сказала:

— Да, так и есть.

— Точнее, уже двадцать пять дней, – подытожил он. Пожевал губы. – Маловато времени.

— Смотря для чего, – она заколебалась и пояснила, почувствовав на себе его пристальный взгляд. – Иногда двадцать пять дней можно прожить очень даже хорошо. Лучше всей остальной жизни.

— Лучше остальной жизни, – эхом откликнулся он и потер подбородок. – Ты говоришь как настоящая сицилийка.

— Да? – она светло улыбнулась ему. Что бы ни предстояло Донни в ближайшее время, но в тот момент огромный груз на его душе словно бы стал немного легче от одной только этой улыбки. – Тогда я буду изрекать что-нибудь такое же почаще. Но, честное слово, это вырвалось случайно.

Донни Мальяно был прав: они действительно быстро миновали неизбежные дорожные пробки, ведь день клонился к обеду, и подъехали к трехэтажному каменному зданию с колоннами, выполненному в солидном колониальном стиле. Над белоснежной дверью красовался небольшой фронтон. Табличка на газоне, залитом тусклым чикагским солнцем, гласила, что эта территория принадлежит частной школе Вейланда. Вдоль здания росли опрятно подстриженные невысокие деревья, тополя и молодые дубы; по периметру школу окружала живая изгородь. На поле для крикета играли девочки в белоснежной спортивной форме. Они оживились и зашумели, когда сквозь кованые ворота проскользил солидный автомобиль.

Каждая ученица гадала, за кем это приехали.

Донни вышел из «Мерседеса» и подал Шарлиз руку, а потом взял пакет яблок и пакет груш. Шарлиз осмотрелась, вдохнула поглубже свежий речной воздух: школа располагалась не так далеко от Чикаго-ривер, и до нее доносились ни с чем не сравнимые запахи воды и мокрого камня.

— Пойдем, куколка, повидаемся с нашей девочкой.

— Мы не заберем ее домой?

«Домой», – усмехнулся Донни Мальяно про себя, а вслух ответил:

— Нет, дорогая. Некоторые девочки живут здесь при полном пансионе. Фрэнни тоже остается на три дня в неделю. Она вернется к выходным.

После этих слов Шарлиз почувствовала себя очень и очень странно, держа Донни под руку. Она смотрела на этих девочек в дорогой форме, на их не по годам взрослые лица и гладкие прически, и вспоминала, как ее, взрослую уже, бросили в колледже Херша, откупившись ею за долги. Потеряв родителей, она потеряла и дом. Утратив его, утратила и надежду на благополучное будущее. Между собой и этими печальными девочками богатых родителей, помещенными сюда, чтобы не путались под ногами, Шарлиз увидела странное, неприятное сходство – и опустила глаза, стараясь смотреть в траву под ногами.

Донни заметил, что она скисла, и словно бы смягчился, остановившись.

— Эй. Не вешай нос, – посоветовал он, взяв ее за подбородок, и поднял лицо так, чтоб она посмотрела ему в глаза. – Никто из нас не бросил Фрэнни, что у тебя за мысли такие?

— Откуда ты знаешь, о чем я думаю? – возразила она, хотя по спине и пробежала дрожь.

Он ведь действительно все понял. Она именно так и решила.

— Ну, скажем так, я на полставки волшебник, – усмехнулся Донни, – и умею читать чужие мысли.

«Уж скорее тогда колдун Ротбарт^[37]», – машинально подумала Шарлиз и не сказала ему ни слова. Донни вздохнул.

— Фрэнни очень живая и активная, – пояснил он. – Она плачет, когда уезжает из дома, она плачет, когда уезжает отсюда домой. Здесь у нее полным-полно подружек и сплошные занятия, любимая лошадь, кузина учится с нею – дочка нашего Коди. Алессия не приемлет никаких нянь и чужих людей, но сейчас она стала более занятой: они с Ритой здорово мне помогают. Так что Фрэнни в пансионе только на время.