Книга Акулий король, страница 13 – Саша Хеллмейстер

Так что ни для кого из Мальяно не стояло даже вопроса в том, кто станет следующим доном. Консильери и капореджими после двух дней тихих обсуждений все как один поцеловали руку нового главы семейства, не успел гробовщик украсить белыми лилиями гроб его отца. Терри заартачился в тот день, напился и отказался склоняться к руке среднего брата. Тот отнесся к этому с пониманием. Терри на другое утро собрался с семьей и уехал развеяться – то ли на Кубу, то ли на Багамы, но назад не вернулся, приключился несчастный случай: его самолет упал в океан. Донни сожалел, что тело брата было не вернуть в семейную могилу, но в отцовском склепе установил ему пустой обелиск.

Вместе с Донни семья Мальяно вступила в золотую эру процветания. С ньюйоркцами они ничего более не делили: Донни даже не совался к ним, считая это излишним, хотя каждый раз, как кто-то из них женился, разводился, рождался и умирал, долгие годы отсылал поздравления, соболезнования, подарки и цветы. Простые принципы – не суйся не в свое дело и уважай нас – возымели эффект: спустя годы распри забылись, затерлись ответными услугами, вежливостью и обаянием человека, который умеет вести дела, и он сам стал крупной рыбой, запущенной в свободный водоем.

И в водоеме том его прозвали Pescecane di Chicago, Чикагской Акулой – на итальянском небрежном сленге же они были попросту «воротилами», – и старались не идти против человека, способного перекусить тебя пополам и даже не подавиться.

Донни знал все это про себя, много от кого слышал и никогда не обманывался в том, кем был. Это было гарантией его успеха.

В этом году, одиннадцатого января, ему исполнилось пятьдесят. За его плечами было четыре брака. Единожды он остался вдовцом. Две его бывших супруги, оставшиеся с ним в большой дружбе – Фабия и Кэтрин, – не проклинали Донни, а по-прежнему ценили за то, что он устроил им приятную, комфортную жизнь и следил за своими детьми со всей отцовской нежностью, на которую был способен, и был к ним добр и заботлив.

Моника, его третья жена, в отличие от них только терпела Донни, потому что он забрал у нее, как она думала, Коди – ее единственного сына, отраду глаз, любимца, и ввел в семью. Ей плевать было, что Коди, жестокий и мрачный молодой мужчина, от которого шарахались даже шлюхи, купленные за хорошие деньги, сам жаждал этого и что единственной его радостью была работа на улицах Чикаго в силовой структуре отца. Донни никогда не отказывал в протекции своим детям. Те, кто хотел стать частью клана Мальяно, становился ею, а те, кто предпочитал прикасаться к золотому тельцу, но не марать руки так сильно, как отец, получали престижные профессии и помогали только по мере возможностей, но не преступая закон.

В то утро, когда Донни приехал в колледж Херша, куда он отстегивал из своего кармана более половины миллиона каждый год, его дочь Рита в Чикаго отправилась на первое УЗИ. Там, на мониторе современного компьютера, ей должны были показать первенца и сообщить, все ли с ним в порядке, хорошо ли он развивается согласно сроку и какого он пола. Переносной телефон был всегда в кармане Витале, консильере Донни Мальяно, и в нужную минуту, знал Донни, телефон этот зазвонит, и дочь расскажет отцу, как все прошло. Что бы ни случилось в ту минуту, с кем бы он ни был, какие вопросы ни решал, он ответит на звонок, ласково поговорит с Ритой, ободрит ее парой добрых отцовских слов и посочувствует, что не был рядом в этот день. Он знал: муж у Риты ни к черту, сосунок и размазня, он законник – трудится в коллегии адвокатов города Чикаго и делает вид, что все там не куплено Донни Мальяно. С тестем он (Карл Вудхаус, кудрявый и бледный еврей – где только дочь его отыскала?) был всегда холодно-вежлив. Тот не отставал от зятя, но всегда умел подколоть его острой шуткой или намеком, что Карл работает фактически на него, Мальяно, отчего первый бесился. Донни знал, что Карл трудится у себя в коллегии, в душном кабинете, в адвокатской конторе под каблуком грубого начальника, с которым Донни был на «ты» и давал прикурить от своей сигареты, и что Карл из честолюбия и вредности не поехал с Ритой в больницу.