Книга Акулий король, страница 136 – Саша Хеллмейстер

— Успокойся, золотко. Все будет хорошо. Прошлое иногда больно нас бьет, и вернуть то, что оно забирает, невозможно. Пожалуй, единственно верное решение – сделать так, чтобы обеспечить себе будущее, лучшее из возможных.

Шарлиз замерла. В его словах она уловила конкретный намек. Вектор, по которому он проведет ее, только если она будет достаточно умна и благоразумна. Устав быть ничьей, она вздохнула – и вздох этот был наполнен облегчением. Быть нужной тому, кого любишь, – двойная удача.

— Все, что ты потеряла, – обещал он размеренным, как метроном, хладнокровным голосом, – мы вернем.

Он склонился к ее губам снова и накрыл их своими, и Шарлиз коснулась его щеки ладонью, потянувшись навстречу. Она грелась не от горячей воды, а от тепла, исходившего от этого человека. Не оттого, что надеялась на его деньги и связи, потому что разрешила увлечься собой: она чувствовала, что это было больше, чем просто жажда ее тела, больше, чем безразличная любовная история на тридцать дней. Шарлиз поверила именно в тот момент, что Донни вмещает в себя эмоцию к ней куда более сильную, чем эгоистичное желание устроить при себе молодую любовницу.

Они углубились в поцелуй. Шарлиз льнула все теснее. Она хотела быть ближе, еще ближе, чем сейчас, примитивно, со всей горячностью желая, чтобы он заполнил собой пустоту внутри нее – и наконец оказался единым, неделимым целым. И когда Шарлиз развернулась в воде и мягко оседлала его бедра, обняв за шею, он сдерживал ее пыл своей неторопливой силой.

«Она моя, и больше она никуда не уйдет: я этому случиться не дам», – подумал он и наконец расслабился. Шарлиз пропустила его волосы сквозь пальцы и выдохнула, когда прижала его голову к своей груди, а он припал к ней, мягко вбирая в себя то одну, то другую.

«Никуда не уйдет», – повторял он, проскальзывая внутрь нее и видя, как Шарлиз расслабилась, опадая в его руках, и откинулась назад, уверенная, что он поддержит ее – и он мягко поддержал, поглаживая пальцами бархатистую спинку.

«Абсолютно никуда, ведь ей некуда идти, не к кому», – продолжал он, толкнувшись глубже. Она заломила брови, сжала пальцы на его груди, легонько царапнув кожу. От нее это было приятно. Сладко. Дьявольски хорошо. И Донни, отогнав от себя даже мысль о том, что будет завтра, позволил отдаться своей любимой и потерять от нее голову – чтобы провести этот день так и чтобы понять только одно.

Что именно он будет делать с нею дальше.

* * *

Мордовороты Поли стояли по обе стороны, и один из них так врезал Кодиаку в челюсть, что тот едва не упал.

— Какого, мать вашу… – начал он, но второй не дал ему передышки и попытался сбить с ног подсечкой. – Я тебя убью на хрен!

Поли был там же. Он завел Кодиака на старый склад завода оливкового масла под предлогом того, что здесь нужно разобраться с парочкой должников-остолопов: сделать это, что называется, без шума; Коди взял своих ребят, но при Поли уже была пара, и он сказал, что их вполне хватит. Кодиаку стоило бы насторожиться уже тогда. Он и насторожился: с чего бы это Поли печься о количестве бойцов, сопровождающих зятя?

— Дон сказал, все должно быть тихо, – пояснил Поли и поправил рукав накрахмаленной рубашки. – Ты же не думаешь, что это будет тихим, если ты и я притащим сюда по своре амбалов?