Книга Уснуть, страница 100 – Келли Тейлор

Мелани переводит дыхание:

— Видимо, мне придется с ним поговорить.

— О чем?

— О том, что все кончено.

Я уже открываю рот, чтобы ответить ей, но передумываю.

Она прищуривается:

— Что такое?

— Просто… Просто мне кажется, что вам лучше поговорить об этом дома, в Лондоне. Понимаю, вы считаете, что Малкольм не стал бы прыгать, но в тот момент он выглядел очень… хрупким.

Мелани начинает смеяться, но затем слегка бьет себя по губам:

— С таким же успехом можно назвать хрупким и кирпич. Спросите Тревора.

— Согласна, не самое подходящее слово. Скорее слабым.

Мелани, до этого сидевшая на краю кровати, подается назад, прислоняется спиной к стене и поднимает глаза к потолку.

— Ох уж эти слабые мужчины. Мы ходим вокруг них на цыпочках, но что, если бы все было наоборот? Хотя бы на секунду можете представить себе, чтобы я, вы, Кристин или Фиона дали волю своим эмоциям? Стали бы швыряться вещами и набрасываться на людей с кулаками? Думаете, мужчины простили бы нам наши слабости? Нет! Разумеется, нет, черт возьми. Они окрестили бы нас истеричками и пошли своей дорогой!

— Не уверена, что…

— Не уверены, что это правда? Да ну? До встречи с Малкольмом я шесть лет была одна. Когда мне было плохо, никто меня не поддерживал. Когда у меня случался нервный срыв, никто не заботился обо мне. Точнее, я заботилась о себе сама, а между тем у меня еще есть и пожилые родители. Говорят, что женщины – это слабый пол. Брехня, чушь собачья! Кто поможет нам, если мы перестанем быть сильными? А? Ответьте мне, Анна! Кто нам поможет?

Грудь и шея Мелани покрылись красными пятнами, а глаза за линзами очков запылали яростью. Она сверлит меня взглядом, словно желая ввязаться со мной в спор, но затем закрывает глаза и тяжело вздыхает:

— Не переживайте. Я не стану говорить Малкольму ничего такого, из-за чего он решит броситься в море. У меня и так забот хватает, еще одна мне ни к чему.

То ли между нами пробегает холодок, то ли что-то меняется в моем отношении к Мелани. Еще пару минут назад я искренне сопереживала ей. Теперь же в ее присутствии я внутренне напрягаюсь.

— Что вы имеете в виду? Какие заботы?

Так и не открыв глаза, Мелани качает головой:

— Не знаю, хватит ли у меня сил рассказать.

— А вы попробуйте.

Я быстро перевожу взгляд на закрытую входную дверь, затем на острые наконечники палок для ходьбы. Неужели сейчас она сознается в том, что преследовала меня последние несколько месяцев? В моей голове возникают самые разные версии – вдруг Мелани на самом деле старшая сестра Фредди? Или сестра Стива? Я даже не спрашивала ее о том, какая у нее девичья фамилия.

— Дело в Кэти, – сознается Мелани. – Я боюсь за нее.

Я молча жду продолжения.

Мелани открывает глаза и смотрит на меня:

— Вы в курсе, что Кэти у нас фактически сиделка?

— Нет.

— У ее мамы, моей невестки Трейси, диагностировали одно нейродегенеративное заболевание. Она страдает им много лет, но раньше с ним еще можно было как-то справляться, если так вообще можно сказать о подобной болезни. Отец Кэти старался ухаживать за своей женой сам. Но потом, словно в одночасье, ей стало значительно хуже. Теперь ее постоянно тошнит, она еле ходит и, честно говоря, практически не может обслуживать себя, когда Кэти уходит в школу.

У меня сразу же появляется новая версия. Что, если Питер был отцом Кэти? Я знаю, она сильно тоскует по папе, но до этой минуты мне даже не приходило в голову, что он может быть мертв. Вдруг тот, кто следит за мной, вовсе и не связан со Стивом Лэнгом? Вдруг он мстит за Питера? На работе Питер ни разу не упоминал о жене или детях, да и его родители во время нашего телефонного разговора тоже не сказали об этом ни слова, но Питер всегда держался особняком. Он, как и я, мало общался с Фредди и Мо.